Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Какого хрена? – спросил Андрей, когда уже оказался внутри, и тут же наткнулся на жёсткий взгляд чёрных глаз, горевших в темноте. – Люк? – удивлённо спросил он.

Люк молча перегнулся через его колени и защёлкнул фиксатор на двери.

- Заводи, - приказал он, и Иван тронул джип с места.

***

- Константин Григорьевич Козырев, - Брюсов закурил и перелистнул стопку фотографий. – Я его знаю десять лет, Зверь. А тебя… дай посчитать… два дня?

Яр тоже закурил.

Брюсов не то чтобы не нравился ему… Он таких повидал достаточно.

Отставной генерал со связями где-то в МВД. В меру солидный, в меру рисковый мужик, который, конечно, не хотел менять шило на мыло, тем более, когда цену этому мылу не знал.

Брюсов принимал его спокойно, как только и мог бы принимать нового игрока человек, который ещё не сделал ставки. Только Ярик не очень понимал, почему Толик послал его именно к нему.

- Мне сказали, тебе с ним работать тяжело, - пояснил он ещё в первый вечер.

Брюсов этого факта не опровергал и не подтверждал.

- Знаешь, что… - предложил он ни с того ни с сего, - давай я баньку растопить прикажу? А? Душевно поговорим, а то как не свои.

Яр хмыкнул. Возражать в таких случаях было нельзя – знаки доверия следовало принимать, не заглядывая дарителю в рот, и потому он только кивнул.

К баньке прилагались водочка и девочки – четыре сочных тёлочки, которые должны были его отвлечь и разговорить.

Только эффект выходил не то что обратный, эффект выходил какой-то… тошнотворный.

Голые округлости и высокочастотные визги Яра раздражали, но он держался как мог.

В первый вечер обсуждение так и не продвинулось дальше взаимных раскланиваний, и это тоже было нормально. Только вот когда две девочки повисли у Яра на плечах, явно намереваясь проводить его в комнату, у Яра вдруг так заныла нога, как не ныла с самого мая.

Он кое-как отделался от лишнего груза и, отправившись к себе, попытался уснуть, но сон не шёл. Хотелось. И совершенно точно не окорочков, звавшихся Надей и Таней.

Яр кое-как справился с собой, хотя от подобной необходимости он давно отвык – в последний год проблема воздержания для него не стояла вообще. Независимо от времени года и времени суток.

Немного успокоившись, он включил свет и сел за письменный стол. Набросал кое-как соображения, которые стоило предъявить Брюсову, и тут же сжёг их в пламени зажигалки.

Следующий день повторил предыдущий как близнец.