Он испугался, увидев ее, но быстро взял себя в руки.
– Катрин! Приятно увидеть тебя! Как дела?
– Хорошо. Очень хорошо. – Она не смогла устоять перед искушением. – Я за это время вышла замуж. Мы очень счастливы.
– Прекрасно! – отозвался ее несостоявшийся муж, хотя по выражению его лица было видно, что он спрашивал себя, кто же этот дурак, что попал в такую ловушку. – Представь себе, я тоже женился! Мы живем в Ла-Кадьере. Так что на каждый горшок найдется своя крышка, не так ли?
Мишо стала наводить справки и выяснила, что он не соврал.
В его доме действительно жила некая мадам Матье, неинтересная, скучная личность, которая, несмотря на всю свою сущность серой мышки, была более импозантной, чем Катрин. Мишо начала ее ненавидеть – не так сильно, как Надин, но все же до такой степени, что порой удивлялась себе, поскольку Стефан был далеко не мужчиной мечты, а серую мышку можно было только пожалеть. Кроме этого, Катрин ненавидела все счастливые пары и прежде всего счастливых женщин. Она считала, что все они, вместе взятые, излучали уверенность в собственной непогрешимости.
Сегодня, в это октябрьское утро, Катрин особенно сильно мучилась от бессильной злобы, которая зарождалась в ней заново каждый раз. Она уставилась на свое отражение в зеркале, подумала о Стефане и о мадам Матье, а также об Анри с Надин.
– Почему Анри все еще держится за нее? – спросила она себя тихо и обреченно. – Что она еще должна вытворить, чтобы он перестал ее любить?
3"
"Кристофер Хейманн шел по пляжу Сен-Сира.
День был ветреным и холодным. Ветер сменил направление и дул с северо-запада, море волновалось, и на волнах танцевали белые пенистые гребни. На Кристофере была теплая куртка, а носки и туфли он снял еще когда покинул набережную, и теперь тяжело ступал по мокрому песку прямо у воды. Людей было немного, в основном пожилые туристы, которые смогли приехать на Лазурный Берег вне отпускного периода. Некоторые сильно загорели за последние жаркие недели сентября, когда погода была как в разгар лета.
Многие пришли с собаками, большими и маленькими, которые задорно резвились на пляже, бросались в волны и, громко лая, снова выскакивали из воды. Хейманн увидел семью, которая, наперекор осени, удобно расположилась на пляже. Они расстелили одеяло на песке под бульваром у набережной за небольшой каменной стенкой, защищавшей от ветра, и расселись там. Мать, казавшаяся немного уставшей, прислонила голову к стене и закрыла глаза.
