Но быстро взял себя в руки.
– Вот-вот, – ухмыльнулся Коломийцев. – Антон на допросе рассказал, что, когда узнал, что Чащин едва не погиб, расстроился ужасно и растерялся, недоумевая, как же так, кто посмел тронуть их Витеньку.
– Как в том бородатом анекдоте, – хмыкнул Шагин, – когда два киллера ждут ночью в засаде объект устранения, а его нет и нет, задерживается где-то, и один говорит второму: «Что-то я за него волнуюсь, как бы с ним чего не случилось».
– Точно, – усмехнулся Коломийцев. – Самое неприятное для Эллы и Антона было то, что они не понимали, кто угрожал Чащину и за что, собственно, его пытались прикончить.
Братки же в сетях и по телефону о своих намерениях не докладывают, и они не фининспекция. При этом Элла с Антоном обнаружили, что все счета Чащина арестованы и заблокированы, вся оставшаяся недвижимость и бизнес перешли под надзор финансовой полиции. Даже квартира выставлена на продажу, а деньги, полученные за неё, должны опуститься на некий счёт, принадлежащий той же финансовой полиции, оттуда их точно не уведёшь.
Это стало для них реальным шоком. Как, кто посмел, почему? И получалось, что необходимо срочно переигрывать весь план и уже пофиг на финансы и оставшиеся капиталы Чащина, пора срочно осуществлять физическую часть плана, то есть убиение с особой жестокостью. И тут у Антона срывает стопора. Вообще он ощущал себя практически богом, способным управлять жизнью любого человека посредством манипуляций его делами и жизнью в цифровом поле. Захочет – сотрёт его личность вообще, и никто ничего не докажет, захочет – размажет тонким слоем, прохейтерив так, что нивелирует и низведёт до устойчивой ненависти к нему всего общества.
Может посадить, может ограбить, а может и убить. Он наслаждался ощущением своего всемогущества и чувствовал себя настолько особенным и практически великим, что крыша у парня на этой почве потекла конкретно. И вдруг он сталкивается с девушкой, которая ему необычайно понравилась, можно сказать, на которую он запал, а та не отвечает ему мгновенной взаимностью, отделываясь шутками-прибаутками и не подпуская к себе ближе.
– Я, что ли? – подивилась Аглая, когда мужчины и Муза Павловна дружно посмотрели на неё.
– Вы, Аглая, вы, – подтвердил Коломийцев. – Что в голове этого парня – большой вопрос, с ним сейчас наши психологи занимаются, в том числе и потому, что корёжит его нехило, поскольку его лишили доступа к любым гаджетам и компьютерам."
"– Сломанная в детстве потерей родителей и нормальной жизни психика.
