Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Ну надо же!» – подивился себе Шагин, но не остановился и продолжил свой рассказ:

– Конечно, нездоровым прекраснодушием я не страдаю и довольно терпим к чужим слабостям, поскольку холю и лелею свои собственные. – Он иронично улыбнулся. – И ханжеским морализаторством тоже не обременён. Просто получилось так, что на решение снова сменить направление своей деятельности повлияло несколько факторов, наслоившихся друг на друга. Первое время я на них не акцентировался, занятый освоением нового дела и интенсивной, захватывающей учёбой, приобретением новых навыков.

…А когда он вошёл в определённый, устаканившийся и наладившийся ритм работы, смог перевести дыхание и уже гораздо более спокойно и свободно анализировать себя и свою работу, вот тогда и обнаружил, что не встраивается в эту профессию, как его ни втискивай.

Ну, во‑первых, потому что ощущение себя нанятым работником, человеком, «предоставляющим услугу», как закреплён адвокатский статус в законодательстве, а значит, специалистом, подстраивающимся под запросы клиента, который по определению всегда прав, было настолько не его историей и настолько противоречило внутренним, базовым параметрам личности и характеру Шагина, что его откровенно корёжило.

"Особенно после службы в Следственном комитете, где отношение к «клиентам» ровно противоположное, чем у адвокатов. А учитывая тот факт, что большая часть нынешних нанимателей Игоря сплошь и рядом совершали разного рода проступки и дела, нарушающие многие статьи закона и на поверку являющиеся преступными деяниями, то можно представить тот когнитивный диссонанс, который испытывал Шагин, привыкший находиться по другую сторону этих «баррикад» – выявлять и обличать, а не защищать и покрывать.

К тому же никто пока не отменял особые полномочия, которыми наделяют «корочки» представителя карающих органов, и те внутренние ощущения, настройки и возможности, которые они дают их обладателю. И они противоположны полномочиям и возможностям человека нанятого, предоставляющего услугу, пусть и имеющего некоторые правовые преференции.

Пусть и в сто раз больше зарабатывающего, чем представитель власти, и одетого хоть в золото и бриллиантами сверху обсыпанного, – но это совершенно разные мироощущения и возможности влияния на других людей.

В общем, не словил Шагин куража адвокатского, и даже офигительные гонорары и способность приобрести наконец собственное достойное жильё и авто, пусть не премиум-класса, но близко к нему, не примирили его с этой ролью и профессией.