Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Получив удвоенное количество слушателей, Семен вообще залился соловьем.

– Любовь, – вещал простой деревенский мужик, – это такая тонкая субстанция, это тебе не хрен с редькой по утрам жевать, чтобы отбить запах бражки. Она требует специального подхода и иной организации процесса соединения двух сердец. Вот, казалось бы, чего бабе надо? – Семен поглядел на Анюту, та сразу растаяла от восторга. – Завалил ее на сеновале и сделал дело. Так нет, баба – она такая тонкая субстанция и требует специального подхода.

Да ты, – он обратился к Клаусу, – приди на сеновал с цветами и выучи стишок. Глядишь, и ей хорошо, и ты получишь то, что хотел.

– Сеновал? – поинтересовался Фриц. – Что есть сеновал?

– Это он так, – поспешила пояснить Катерина, – образно.

– Образ? А, – задумался Фриц. Он не понял и половины из того, что сказал Семен, и готовился произнести свою речь.

– Кэт, – начал он торжественно, после того как наполнил свой стакан самогоном. – Ты одна, он один. Я имею честь просить тебя идти замуж за Клауса Мюллера.

– Я не одна, – поправила Фрица Катерина, – у меня есть дочка. А то, что Клаус один, это плохо, ему действительно нужно жениться, но на другой женщине. – Любовь Карелина в это время икнула и как-то странно поглядела на Клауса.

– Он любит тебя, – продолжал Фриц, не обращая внимания на встревавшего в разговор Семена с его словами о том, что любовь – это субстанция, не поддающаяся осмыслению иноземного разума.

Но разговор уже пошел между Катериной и Фрицем, остальные стали внимательно слушать.

Анюта, понимая, насколько нелегко подруге, даже цыкнула на расходившегося Семена.

Катерина попыталась объяснить Фрицу, а в его лице и Клаусу, что не может выскакивать за первого попавшегося немца вот так, с бухты-барахты, ведь она ничего толком о нем не знает. Фриц принялся рассказывать ей о том, какой Клаус хороший и работящий, что он твердо стоит на ногах и собирается обеспечить ее жизнь и образование ее дочери. Но если Катерина захочет, то она может не менять свою жизнь ни в коей мере, а может и дальше работать в музее и жить в своей квартире.

Клаус готов переехать в ее страну и жить там, где захочет она. Клаус кивал головой и поддакивал другу.

– Еще чего! – не выдержала Люба. – Не соглашайся, Катерина. – Пусть везет тебя в Германию!

– Я никуда не хочу ехать, – говорила Катерина. – И работа мне моя нравится, и квартира. И дочка Ульяна моя никуда не поедет. У нее здесь друзья и школа.