Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она не останется тут, если ее не любят, и она не станет молить о любви никого, даже самого маркиза Брукхейвена.

Если ты останешься, ты можешь заставить его полюбить себя.

И, что еще лучше, если она останется, она сможет ему отомстить, заставить пожалеть его о нанесенной обиде. Он первый объявил войну.

Дейдре скрестила руки и сделала глубокий вдох. Она останется.

В любом случае победа за ней.

Глава 6

Дворецкий Джон Герберт Фортескью, выдающийся представитель многоуважаемой профессии, служил в Брук-Хаусе уже десять лет.

Он начал свою службу с должности помощника дворецкого, а до этого работал в той же должности в еще одном большом доме, хотя и не в таком богатом, как этот. Когда прежний дворецкий в солидном возрасте ушел на пенсию, Фортескью занял его место. Смена дворецкого прошла гладко и незаметно, поскольку Фортескью давно овладел всеми тайнами ремесла.

За все эти годы он ни разу не присвоил себе ни пенни. Более того, ни разу он не поставил личные интересы выше интересов своих хозяев…

За исключением одного единственного раза.

И сейчас Фортескью стоял на сумрачной площадке второго этажа и смотрел на Патрицию, идущую навстречу ему с чайным подносом госпожи. Патриция, огненно-рыжая ирландская колдунья, так сильно растревожила ему сердце, что подвигла Фортескью на то, чтобы он закрыл глаза на творящийся в доме непорядок."

"Англичане не жаловали слуг ирландского происхождения, разве что брали их на должность конюхов, потому что ирландцы обладали каким-то сверхъестественным чутьем во всем, что касается лошадей.

Ирландская девушка если и принималась на работу в приличный дом, то разве что судомойкой. Большинство девушек из Ирландии становились фабричными работницами и лишь изредка, если очень повезет с хозяевами, продавщицами.

То, что Патриция работала личной горничной хозяйки дома, было неслыханным пренебрежением к традициям и устоям, и Фортескью хотя и понимал, что идет против правил, но назначил ее на эту должность. Впрочем, авторитет дворецкого был слишком высок, чтобы кто-то из прислуги осмелился бы оспорить его решение, маркизу было все равно, кто обслуживает его жену, а от леди Брукхейвен пока никаких возражений не поступало.

А если бы леди Брукхейвен выразила свое неудовольствие, если бы маркиз потребовал, чтобы Фортескью положил конец столь неслыханной вольности, и если бы вся прислуга Брук-Хаусе подняла мятеж…

Фортескью от этого не было бы ни жарко, ни холодно. Как ни прискорбно.