Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Опасаясь, что мои чересчур понятные вирши не произведут нужного эффекта, я продекламировал наизусть из Хармса:

Грусти полны ваши негисиних морок и луны,это к буквам абевегимчатся ваши каплуны,это, сделав дикий крик,мчится разум, ошалев,нашей мысли материк,сокол духа, тела лев.«Я не очень хорошо разбираюсь в поэзии, – сказала врачиха. – Но у нас есть другой доктор, Иван Петрович. Сейчас он в отпуске. Так вот он очень любит стихи и поэтов. Вы обязательно к нему приходите». Однако к Ивану Петровичу я не пошел – «сработала» неврология, и психиатрия уже не понадобилась.

Пока я предавался воспоминаниям, мимо прошел Ярослав Шапкин – еще один мой бывший одноклассник, как всегда сделавший вид, что не узнал меня. Он все такой же длинный и сухонький мальчик, но уже с седыми висками. Я его точно так же никогда не узнаю. Зачем? Что нам сказать друг другу? Помню, мой последний учитель биологии на последнем уроке обратился к классу со следующими словами, запомнившимися мне на всю жизнь: «Вы сейчас, ребята, окончите школу и разлетитесь соколами в разные стороны.

И мы, ваши учителя, конечно, будем рады видеть вас снова. Заходите, когда пожелаете. Однако… – И тут биолог сделал многозначительную паузу. – Однако далеко не все из вас захотят навестить школу. Ведь здесь вас спросят о том, как складывается жизнь, чего вы в ней уже добились, а ответить и не испытать при этом чувство стыда за бесцельно потраченное время многим будет невмоготу»."

"Это очень верное наблюдение. Сам я не раз удерживался от прихода в школу, думая так: «вот поступлю в институт…», «вот окончу институт…», «вот выйдет у меня первая книга…», «вот выйдет у меня третья книга…» – и уж тогда обязательно и непременно… Институт заканчивался, книги выходили, а в школу я так и не шел.

Сначала удерживали не самые приятные воспоминания, а потом прошло слишком много времени. Так и с Ярославом и с прочими нас развели годы, сложившиеся уже в десятилетия. И это, кажется, навсегда. Что с того, что Валя Поляков месяц назад общался со мною по скайпу, а с Лешей Родиковым мы даже пересеклись и прогулялись по району? Галактики разбегаются, чего уж сожалеть о разбежавшихся друзьях детства! Наша общность была временной, отчасти вынужденной, обусловленной и ограниченной двором и школой.

Но затем каждый, увлекаемый собственным течением, отправился своим путем, встретил свою судьбу. Вот и я, перейдя трамвайные пути на улице Костякова, неторопливо движусь к ней навстречу.