Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол читать онлайн

Уж он бы, доведись ему добиться любви такой девушки, не бросил бы ее на целых полгода и не жил бы где-то за лесами и долами, не сидел бы на пирах в княжеской гриднице!

– Я его знаю, княже, – с усилием стараясь казаться спокойным и не выдать, как похолодело все внутри при этих словах, выговорил Зимобор. – Он из Радегоща.

– Да и я его знаю! – заметил десятник Звонец, усиленно протирая слипающиеся глаза. – Помнишь, Вьюга, прошлой зимой драка была?

Кое-кто стал усмехаться при этих словах, вспоминая, как прошлой зимой молодые кмети схватились с посадскими парнями, которым показалось, что пришлые слишком уж досаждают радегощеским девушкам.

– Да я отца твоего знаю, вспомнил и тебя теперь. – Князь Столпомир тоже кивнул. – Дружина, говоришь?

Горденя только кивнул.

– Откуда же ей там взяться? Может, варяги?

– Нет, княже, не варяги. Может… – Горденя еще раз оглянулся на Зимобора. – Смоляне, может. Ну, не знаю. Некогда мне было разбирать, пока голову не снесли.

– Завтра утром выступаем, – решил князь и обвел глазами гридницу. – Простите, гости дорогие, пировать на сегодня хватит, остальным спать, чтобы завтра на заре готовы были.

– Нет, княже! – вдруг подал голос Зимобор и шагнул вперед. – Не завтра. Сейчас.

Теперь все повернулись к нему.

– Это еще почему? – настороженно спросил князь. Он очень осторожно принимал решения в конце пира, зная, что думает теперь не разум, а хмель.

«Твоя, княже!» – хотел ответить Зимобор, но промолчал.

– Надо выступать сей же час! – продолжал он вместо этого. – Ведь там же твоя дочь! Твоя дочь в полон попала! Если сейчас не поспешим, не найдем ее уже никогда! Она – там, в посаде! А посад… – Он оглянулся на Горденю, а тот уже спал, уронив голову на стол, усыпленный теплом и пивом после долгой холодной и голодной скачки.

Но выступить немедленно не получилось: князь побоялся вести в зимнюю ночь перепившуюся дружину, опасаясь слишком многих потерять в снегу. Дремлющие в седлах и на ходу попадали бы в сугробы и там заснули бы навек. Пришлось ограничиться тем, что пир прекратили, всем было велено спать.