Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вокруг — ни души! Это и хорошо и плохо, смотря как посмотреть.

Всё тело жутко болело, голова гудела. Сильно хотелось пить — пересохший язык во рту, ворочался с трудом, едва ли не прилипал к зубам. В горле саднило.

Я попробовал пошевелиться, но острый приступ боли очень ясно дал мне понять, что сейчас этого делать не стоит. Рано.

Где я?

Прислушался — полная тишина, лишь где-то свистел ветер. Звон в ушах прошёл, но со слухом всё равно было не очень хорошо. Отчего-то пахло кипяченой водой.

Я даже не мог сказать, если у меня хоть одно место, где не чувствовалась боль.

Это нормально — было, уже проходили.

Последнее, что я помню, как весь израненный скатился с какого-то крутого холма, угодив в грязь. Если это была какая-нибудь горная речка, то почему я не слышал шума воды? Озеро, пруд, заводь? Да что угодно!

Северная часть Афгана очень похожа климатом и погодой на ту, что была в Туркменской ССР. Немного зелени, холмы, равнины. Были и реки, но я не помню их названий.

Черт возьми, да даже не это главный вопрос… Как я тут очутился? Ну не сам же, в бессознательном же состоянии я приполз непонятно куда⁈

С большим трудом приподняв голову, я увидел, что в разных местах моего тела видны белые полоски бинтов, кое-где с пятнами крови.

Ног я толком не увидел, пошевелить ими не смог. Но обуви на них как будто бы не было.

Очевидно, атаковавшие БТР-80 душманы меня не нашли — иначе сейчас бы, я был либо мёртв, либо валялся бы на земле в зиндане и смотрел на ночное звёздное небо. Они бы точно не стали меня перевязывать, тратя медикаменты на какого-то бесполезного, тяжелораненого шурави.

Но кто же меня нашел? Оказал первую помощь, притащил сюда… Кто?

Я снова попробовал пошевелиться и перевалиться на бок, но только зашипел от боли. Правая рука была изодрана, в районе лба жгло что-то непонятное. Правый глаз открывался с трудом, лишь наполовину. Меня сковала жуткая слабость, каждое движение буквально кричало — не двигайся, сейчас это лишнее. Но такой расклад меня не устраивал — если я чего-то не знаю, то не успокоюсь, пока не узнаю.

Неведение — хуже ожидания.

Вдруг, где-то в стороне, не очень далеко что-то громко хлопнуло, затем звякнуло.

— Эй… — тихим, хриплым и надтреснутым голосом, просипел я. — Есть кто?

Но никто не отозвался. Я снова попробовал приподняться, однако опять ничего не получилось.

Тяжко опустив голову обратно на импровизированный валик, я устало прикрыл глаза и внезапно вырубился. Усталость и слабость взяли свое.