Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Впервые в жизни Полуянов наконец понял, что имел в виду Скотт Фицджеральд, писавший, что богатые не похожи на нас с вами.

Стол был уставлен еще не принятыми в те годы в столице яствами: черепаховым супом, лягушачьими лапками в кляре, фаршированной змеей. Официанты разливали на аперитив «Вдову Клико» бог знает какого года.

Впрочем, сам Хариди хотел показаться демократом. За столом начался непринужденный разговор о правительстве Примакова, ситуации вокруг Югославии, валютном курсе и даже недавней телепремьере – сериале «Улицы разбитых фонарей».

Дима вполне освоился в разговоре с собеседником и лишь гадал: а что ему от меня понадобилось? Ответ на вопрос прозвучал лишь после десерта – фруктов, жаренных в сладком сиропе. Господин Хариди осведомился, как его гость относится к депутату Чубукову. Полуянов фамилию сию слышал, но, естественно, никак к Чубукову не относился; знал лишь, что за провинциальным госдумовцем стоят большие и (как поговаривали) отчасти преступные деньги.

– А с чем связан ваш вопрос? – осведомился журналист.

Хариди, бывший в течение всего ужина изысканно, не по-русски вежливым, шокировал собеседника огнем, полыхнувшим из глаз, и прямым ответом:

– Я его ненавижу.

– Хм? За что?

– За что – неважно. Это мои дела. А наше общее с вами дело – дело всех честных людей – сделать так, чтобы этот человек перестал быть депутатом, да и вообще на свободе ни одного дня не оставался! Его, подлеца, место в тюрьме!

А затем Савва Иваныч рассказал Полуянову о том компромате, который у него скопился на депутата Чубукова.

Тот имел даже не двойное, а тройное гражданство (русское, израильское, американское), подделал свою биографию и скрыл пятилетнюю, по молодости, отсидку в тюрьме, а еще уклонялся от уплаты налогов и вывозил громадные деньги в офшоры.

– Подо все это документы есть, – пояснял мульмиллионер. – Документы точные, убийственные, ни у кого к ним претензий не будет. Можно было бы про Чубукова еще много чего рассказать, но не пойман – не вор, а тут он пойман, и если эти документы обнародовать, господина Чубукова из Госдумы точно попросят.

А если мы еще по линии прокуратуры поднажмем, то в тюрьму его, мерзавца, посадим!.."

"Диме не понравилось тогда местоимение «мы», замелькавшее в речах Хариди (вроде бы он уже дал согласие), и тогда журналист спросил:

– А какова моя роль в этом деле?

– Как какая? – пожал плечами миллиардер. – Ты о нем статью в своей газете напишешь.

Впервые за все время обеда он, изысканно-вежливый, назвал Полуянова на «ты».