Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Надя уж не стала, естественно, говорить Диме, что сотрудницы по отношению к нему, наглому красавчику, просто проявили большее любопытство, чем к рядовым ухажерам.

Журналист, не теряя времени даром, включил компьютер, пробормотав сквозь зубы:

– Ну и рухлядь!

Вставил в дисковод полученный си-ди, а когда программа «рухляди» диск обнаружила, пробормотал:

– Оказывается, здесь записан видеофайл, – и нажал на «play» в окне программы AC/DC.

Видеозапись оказалась небольшой – продолжительностью всего сорок восемь секунд, и когда экран после традиционных черно-белых полос ожил, Надя увидела на нем из-за плеча Димы девушку.

Молоденькую – лет, наверное, шестнадцати, а то и пятнадцати. Девушка, одетая в футболку, неподвижно сидела на табурете на фоне голой бетонной стены. Съемка велась то ли в подвале, то ли в гараже, то ли где-то на заброшенном промышленном предприятии. Словом, мизансцена походила на то, как снимают заложников в Ираке, – только, в отличие от тех записей, никого из похитителей рядом в кадре не было.

Невзирая на средний план, было заметно, что юное создание растерянно и утомлено.

Девушка зашевелила губами – однако из колонок раздавалось одно только шипение. Дима до отказа увеличил на тумблере громкость – но лишь слышнее стал «белый шум». И вдруг грянул громовой голос. С соседних столов на них стали озираться, и Дима быстро уменьшил звук.

Но говорила не девушка. Звук и не попадал в ее артикуляцию. За кадром звучал мужской голос. Он говорил со странным акцентом, и лишь после нескольких фраз Надя поняла, что голос, видимо, изменили каким-то электронным фильтром, и потому он походил на голос робота: механический, скрипучий.

По ритмически правильной речи Надя догадалась – мужчина за кадром декламирует стихи. Она вслушалась в монотонный голос.

…Вы совершили то,Что обездушивает соглашеньяИ делает пустым набором словОбряды церкви. Небеса краснеют,И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок…6Тут декламация оборвалась, но от этого голос девушки слышнее не стал.

Она по-прежнему беззвучно несколько раз пошевелила губами. А голос за кадром проговорил:

Бог мщения уступит мне место,Чтобы я покарал злых!..И тут изображение пропало, по экрану поплыли черно-белые зигзаги.

Выждав минуту-другую – на мониторе ничего нового не появлялось, – Дима второй раз нажал на «play». И снова возникли знакомые кадры – девушка, беззвучное шевеление губ, а потом – механический голос.