Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но вы смотрите — после пожара он, скорее всего, обвалился, вон сколько хлама сверху накидано. Кирпичи да головешки.

Мы подошли к указанному месту.

— Смотрите, — Катков с ходу профессиональным взглядом выискивал следы, — трава примята. И вот еще… Эти доски недавно здесь лежат. Ну, или давно, но только двигали их. А вот еще кустики сломаны, вот этим забором и задели, когда тащили его, чтобы уложить сверху. А ну, помогите мне.

Мы уцепились за фрагмент поваленного забора, даже дед ухватился, и потянули. На удивление, сцепка из досок отползла в сторону очень легко, будто по накатанной, открывая пространство, заваленное досками.

Их убрать не составило труда.

— Да, да, — суетился вокруг дедок. — Здесь у Митрича подвал и был.

Под завалом оказалась крышка, сбитая из толстенных плах. Относительно чистая, без слоя земли и грязи, явно её недавно поднимали. И не один раз.

Я ухватился за ржавую ручку и потянул. Хреночки! Попробовали мы с Катковым вдвоем (втроем тут толкаться смысла не было), но тоже ничего не вышло.

— А давайте я лом принесу! — оживился «дружинник» в картузе.

— Подождите, — я внимательно осмотрел люк. — Тут наверняка где-то запор есть. Ага. Вот! Скрытая задвижка.

Я поковырялся в земле, нащупал какой-то штырь, потянул за него. Что-то щелкнуло, и крышка дрогнула. Есть!

Снова схватился за ручку и поднял люк. Петли натужно скрипнули, нехотя открывая пространство внизу. Чернота. Из земли сразу пахнуло мертвечиной и гарью.

Горохов уже светил вниз фонариком.

— Что там, что там? — пытался протиснуться между нами дедок.

— Ох, бог ты мы мой! Это что⁈ Нога человеческая? Ох, чтоб меня, зачем я это увидел⁈

Старик отшатнулся, перекрестился и с выпученными глазами пробормотал:

— Людоедство какое-то…

— Не уходите далеко, — распорядился Горохов. — Понятым будете.

Но дедок уже задал стрекача. Не по годам резво, придерживая картуз, ломанулся прямо через засохшие заросли крапивы, бормоча на ходу, что, мол, Дуську искать надо.

— Нашли логово! — Катков аж приплясывал.

Света хмурилась и отворачивала лицо от смрадной ямы, а мы с Никитой Егоровичем свесили вниз головы.

Там в ряду, словно гробы, стояли грубо сколоченные ящики, наполовину засыпанные чем-то белым. В россыпях виднелись части человеческих тел.

— Что это там белеет? — морщился следователь, борясь с брезгливостью.

— Соль, скорее всего, — глухо предположил Катков. — Гниение останавливает.

— Спускаться надо, — кивнул Горохов. — Алексей, ты первый, заснимешь все.

— Я? — криминалист попятился.