Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сперва он был не выше овчарки, затем пони, а когда подошел почти вплотную к Бадуру, то холкой нависал над высоким лесорубом.

— Пойди и возьми, — кивнул в сторону дома Бадур. — если она тебе так нужна, Нарнир.

Волк медленно обходил спокойно стоявшего в снегу Бадура. Хаджару не требовалось иметь столько опыта в интригах, сколько он успел приобрести (пусть и против своей воли), чтобы понять, что между этими двумя таилась старая история.

И, видимо, не та, которой Бадур мог бы и хотел похвастаться.

— Бадур, старый друг, — прорычал волк.

Прорычал тоном, которым обычно Хельмер, походя на змея, одновременно высмеивает и искушает свою жертву. Только вместо широкой добродушной улыбки — звериный оскал, а кинжал за спиной сменила стая и острые когти. — столько, между нами, добра, зачем туда добавлять кровь?

Пальцы северянина чуть крепче сжали топор, но сам он остался стоять неподвижно.

— Уходи, Нарнир.

— Уходить?!

Волк заукал, заливаясь смехом гиены. Его братья и сестры подхватили и, то оборачиваясь людьми, то тварями, тоже засмеялись.

Хор волчье-людских выкриков звучал какой-то несусветной пыткой для музыкального слуха Хаджара.

— Но мы еще даже не поговорили, Бадур. Слова не сдержали, — Нарнир сделал ударение на «слово» и это тут же отразилось во взгляде северянина. Хаджар увидел в нем стыд и затаенную боль. — Как там твой старший брат говорил, Бадур? Все мы равны перед ликом велик…

Северянин не стал дослушивать. Он поднял свой топор и опустил его так быстро, что один лишь только свист рассекаемого ветра оставил на снегу длинные полосы глубоких разрубов.

При этом Хаджар, опять же, не ощутил не всплеска энергии, ни терны.

Что-то совсем иное таилось в движениях и действиях северянина. Что-то не менее могущественное, но куда более… иное.

— Даже не думай, Нарнир, — процедил Бадур. — даже не думай, что уйдешь от сюда целым, если помянешь моего брата еще хоть раз.

— Ой-ой, северянин, ну как же я могу его не помянуть, — оскал сполз с морды волка и его сменила широкая человеческая усмешка.

На снегу стоял высокий, жилистый воин.

В отличии от Гарк’алера, шкура не полностью покрывали его тело. Скорее выглядела как плащ, плавно переходящий в шлем в виде волчьей пасти, накрывавшей волосы и верхнюю часть лица, спускаясь до самых бровей.

Сухое лицо мужчины средних лет частично скрывала седая борода. Из одежд он носил кожаные доспехи, перетянутые ремнями и скрепленными стальными бляхами.