Герцог встал и подошел к приставному столику, на котором Горвич оставил серебряный поднос. Вернувшись к камину, Сильвестр вложил бокал с вином в руку вдовы и небрежно сказал:
– А теперь, будь вы доброй феей, мадам, вам достаточно было бы взмахнуть волшебной палочкой, и передо мной предстала бы как раз та невеста, которая мне нужна!
С этими словами его светлость уселся в свое кресло и, сменив тему, завел разговор о чем-то еще, однако она прервала его:
– Пусть у меня нет волшебной палочки, но, не исключено, я смогу представить тебе подходящую невесту.
– Вдова отставила в сторону свой бокал. – Кто тебе нужен, Сильвестр, так это воспитанная девушка из хорошей семьи, симпатичная внешне и образованная. Не будь твой дядя Уильям таким остолопом, он бы уже несколько лет назад устроил бы тебе подобный альянс, и, помяни мое слово, все были бы довольны, и ты – в первую очередь. Что ж, я предпочла не вмешиваться, хотя, признаюсь, искушение было очень велико, особенно после того, как я узнала, что ты ухаживаешь то за одной девицей, то за другой.
Однако теперь ты сам обратился ко мне, и скажу откровенно: коль тебе нужна жена, которая будет знать свое место и сумеет понравиться твоей матери больше всех остальных, ты поступишь мудро, если сделаешь предложение моей внучке. Я имею в виду не одну из девиц Ингам, а Фебу, девочку моей Верены.
Герцог вдруг испытал сильнейший приступ раздражения. Крестная решительно отказывалась сыграть с ним по его правилам. Небрежно сказанные им слова должны были подтолкнуть ее не к тому, чтобы приставить ему нож к горлу, а исподволь показать свою внучку (в начале сезона, быть может).
Миледи же действовала столь грубо и прямолинейно, что герцог несколько встревожился. Пусть даже мысль о женитьбе на дочери лучшей подруги своей матери и завладела им, но все-таки не настолько, чтобы он не мог незамедлительно отказаться от нее, обнаружив, что мисс Марлоу недостает качеств, кои он полагал совершенно незаменимыми в собственной супруге.
Грубую откровенность леди Ингам герцог расценил как попытку ускорить ход событий и принудить его к действию; ничто не могло вызвать более сильного отвращения у молодого человека, который был сам себе хозяином с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать, да еще и хозяином множества других людей, чем подобное воздействие на него. Он прохладно осведомился:
– В самом деле? Имею ли я честь быть знакомым с вашей внучкой, мадам? Полагаю, что нет."
"– Не знаю.
