Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как он там говорил? К черту чувства? Я согласна! Только бы снова и снова проживать вот такие крышесносные моменты.

Я расслабляюсь и приоткрываю пьяные глаза. Комната идет кругом. Представляю себе, какой у меня сейчас видок. Но мне плевать. С вы-со-кой ко-ло-коль-ни.

Я улыбаюсь. Широко и искренне, потому что впервые за последние две недели смогла по—настоящему расслабиться. Но это ненадолго. Никита выдергивает рубашку из брюк и поднимает ее выше, оголяя безупречный пресс. Почему молодые адвокаты так помешаны на своей внешности? Неужели думают, что этим они смогут склонить судью на свою сторону? А, это, наверное, ради клиентов.

Лощеный, успешный адвокат всегда вызывает больше доверия. Я лениво улыбаюсь своим мыслям, которые уходят в сторону, пока я жадно впитываю зрелище перед собой.

Вот знакомый звук бряцанья пряжки ремня, «вжик» молнии, шорох одежды. Не хватает только… А, ну вот и звук сбрасываемого на пол пиджака. Остались только запонки, но мне плевать. Потому что я слышу знакомый шорох рвущейся фольги и вбираю взглядом, как он раскатывает презерватив по члену, на котором я помню каждую венку.

И снова у меня перехватывает дыхание, грудь тяжелеет, а внизу живота тянет. И так это томительно, жарко, даже больно, что мне хочется умолять его поскорее войти в меня. Он знает, как влияет на меня. Знает, как сильно я жду того самого момента. Но не дает мне его. Берет свой член, сжимает его в руке и кружит по моим влажным складочкам. Издевается и играет, снова манипулирует мной.

– Никита… пожалуйста, ― хриплю. ―Умоляю, пожалуйста.

Он резко входит, схватив меня за талию. Выходит с оттяжкой, и снова врывается. Я бьюсь на столе, мотаю головой, встречая бедрами каждое его движение. Между ног неприлично хлюпает, пульсирует. Мои стоны становятся немного громче, я забываю где нахожусь. Никита накрывает ладонью мою шею и сжимает до тех пор, пока к голове не приливает кровь, а голос не садится.

– Вот так, Ида. Тихо, девочка.

Кричать будешь вечером в отеле. А сейчас тихо, иначе нас услышат. Ты можешь тихо, моя грязная девочка? Можешь?

Я киваю, насколько позволяет мое непростое положение, и хватаю ртом воздух.

– Умница, ― ласково шепчет он."

"Наклоняется, нависает надо мной, поставив руки по бокам от меня. Никита смотрит мне в глаза, пока ласкает мое лицо горячими ладонями, а его член, словно поршень, скользит туда и обратно, с силой вколачиваясь в меня. Я снова на грани.