Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Я сетовала, расстраивалась ужасно, что он так нечеловечески много работает, да еще эта подработка непонятная, а он посмеивался и говорил: так надо, чтобы зарабатывать честные и нормальные деньги — аргумент, согласна. Но я-то понимала, как сильно он увлечен своим делом и до какой степени ему нравится все, чем он занимается, нравится настолько, что вся его жизнь только там — в работе.

Иногда Илья со своими ребятами-операми заваливались к нам домой после какого-нибудь задержания или удачного раскрытия, или от безнадеги забуксовавшего дела, или от того, что начальство давит.

Мы накрывали стол, и первые минут сорок еще могли поговорить на общие темы, посмеяться-пошутить, но каждый раз неизбежно разговор скатывался к службе, они дружно «выключались», начиная обсуждать свои дела, и засиживались до полуночи.

Разумеется, мне это радости не прибавляло, и я ворчала на Башкирцева:

— Вы даже пить, как нормальные люди, не умеете: постоянно путаете пьянку с производственным собранием!

Я задумалась и стала приставать к Илье, что хочу ребенка, а он зацеловывал меня, уводя от этого разговора, и шептал:

— Потом, потом.

Мы еще успеем.

Я стала просить его меньше работать и проводить со мной хоть сколько-то времени — хочу его рядом, хочу чтобы вместе — он не обещал, только целовал меня.

Еще где-то год я пыталась идти против устройства нашей жизни, уговаривая Башкирцева пересмотреть свое отношение к службе и задуматься, что у него есть жена и семья.

Он честно пытался, не вру — и в какой-то момент игнорировал некоторые звонки, брал выходные и «исчезал» на время этих выходных из поля зрения начальства, выключая свой телефон.

Старался. Но надолго его не хватило, да и мало что вообще из его стараний получалось — маялся он ужасно в те самые «бестелефонные» выходные, и все шло наперекосяк в нашем отдыхе, а когда я засыпала, он пробирался тишком в ванную комнату и звонил по пропущенным номерам, выясняя, какие там дела на службе без него приключились.

А я вдруг осознала, что меня в жизни Ильи нет.

Есть, но немно-о-о-ожко.

Совсем.

У него имеется любимая жена, замечательно устроенный быт, всегда готовый обед-ужин, чистая отглаженная одежда, сложенная аккуратными стопочками в шкафу и развешанная на плечиках, и великолепный секс в любой момент, когда захочется. И все это неким фоном его основной, идущей полным ходом жизни, которая реально улучшилась с женитьбой, и где-то еще подальше за этим самым фоном можно рассмотреть и меня.