Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А для ловли таких вот деятелей и тех первых, кто вроде хорошие, но все же что-то берут… и существует ОСБ, кто не знает: Отдел Собственной Безопасности, ну тот, который разоблачает и задерживает «оборотней в погонах», а всех остальных полицейских подозревает априори и скопом.

Башкирцев, например, постоянно у них под наблюдением. Очень оэсбэшникам неймется его прихватить — уж больно борзый опер — дела раскрывает, с криминалом не заигрывает, никому не кланяется, мзду начальству не заносит и на авторитеты не оглядывается и даже где-то поплевывает.

Но, как они ни стараются, а до сих пор его ни разу ни на чем не поймали и не уличили ни в чем.

Просто все знают — Башкирцев взяток не берет!

С самого первого дня своей службы еще в постовых сержантах, когда учился в универе — не берет, и все, это его принцип. Зато он берет информацией, связями и услугами — и все это «добро» исключительно для той же его гадской работы, а не личного обогащения ради.

Однажды я выступила на эту тему, когда еще толком в специфике его службы не разбиралась, сказала, что все равно он такой же взяточник, как те, которые берут, раз пользуется услугами людей, для которых каким-то образом манипулировал с уголовными делами.

— Это твой папа Георгий Михайлович был честнейшим и принципиальным следователем, который не только взяток не брал, но и вот такие «связи» не налаживал! И уж точно не «подчищал» дела, — по наивности горячо заявила я."

"— Это иллюзия, Кира, — объяснил мне тогда Илья.

— Это сейчас у нас власть капитала, а тогда была власть партии. И когда там, наверху, хоть кого-то каким-то краем, боком или напрямую касалось некое уголовное дело, вниз, к исполнителям, тут же спускалось распоряжение: дело закрыть или пустить по другой версии, подальше от их недосягаемых персон. И следователи вынуждены были подтасовывать дела, изменять показательную базу и выбирать документы. Сплошь и рядом, поскольку у этих партийных деятелей детки имелись ничем не лучше наших современных мажоров и такое вытворяли, что фигеешь! А еще и родственники дурные от денег дармовых и возможностей.

Ты его порасспроси, может, он тебе и расскажет, хотя воспринимает это как обиду и позор. Вот такая правда жизни, — невесело хмыкнул он и продолжил разъяснительную лекцию: — Я не беру взяток не потому что принципиально желаю жить с чистой совестью на погонах и быть таким правильным, до идиотизма, законником — нет.