Ну как он мог сказать в милиции, что Света обещала ему отдать эти деньги! Зачем он это сказал? Неужели не понимал, в какое положение ее ставит?
""Не понимал"", - с внезапной ясностью пронеслось у нее в голове. И не мог понимать. Ведь все эти годы она, Светлана, делала все для того, чтобы он не понимал, во что превратился. Она постоянно повторяла ему, что любит его, что он чудесный, талантливый, что все помнят его блестящую актерскую работу и поэтому на встречах с людьми он должен выглядеть соответствующим образом.
Она твердила, что все в его жизни еще состоится, все получится, нельзя опускать руки. Кормила его и одевала, убирала квартиру и стирала белье, уговаривала не пить или хотя бы пить поменьше. Ни разу не повысила голос, ни разу не закричала, не хлопнула дверью, даже пощечины и побои терпела молча и с радостью принимала его запоздалые извинения. Так что он мог понимать, когда рядом с ним постоянно находился такой человек, как она? Только одно: он действительно чудесный и талантливый, его все помнят и уважают, а то, что пьет - так это невинная шалость, обычный образ жизни обычного русского мужчины, тем более не чуждого искусству.
Он отвык самостоятельно думать, отвык заботиться о себе и о том, чтобы у него хотя бы кусок хлеба дома был. А зачем? Светка все купит, принесет, приготовит и в рот положит. Он перестал даже пытаться смотреть на себя со стороны, чтобы понять, что он такое, во что превратился, как живет. А зачем? Светка же говорит, что он лучше всех и у него все получится.
Значит, так оно и есть. Светка все ему прощает, стало быть, он ведет себя нормально, потому как если бы он делал что-то совсем уж неприемлемое, она давно ушла бы от него. А она не уходит, значит - все путем, ребята, будем и дальше продолжать в том же духе. ""Он отвык жить, - с ужасом подумала Светлана. - Потому что в последние годы я жила вместо него. Это я вместо него старалась выжить, сохраниться, не спиться окончательно. Это я старалась, чтобы он прилично выглядел и жил в человеческих условиях.
Это я, я все делала за него. Даже думала за него. Я никогда ни на чем не настаивала, я жила отдельно, потому что хотела быть приятной и ненавязчивой. Я никогда не заставляла его лечиться, потому что при первом же упоминании о лечении он начинал злиться и орать на меня, а я хотела, чтобы со мной у него были связаны только положительные эмоции. Я не сердилась и не устраивала сцен. Я все ему позволяла.
