И уж тем более неинтересно ему было смотреть на семейные сцены, где Яровые и их родственники и знакомые веселились на загородных пикниках или в ресторанах. Ему хотелось знать, действительно ли этому пацану Яровому удалось снять тот момент, когда он, Сурин, получал от Рубцова деньги. Сурин хотел знать точно, во имя чего рисковал. Если такая запись на кассете есть, то все было не напрасно, и это как-то смягчало ужас от содеянного.
Он просмотрел уже все кассеты, а той сцены так и не увидел. Зато увидел лицо бригадира ульяновских ребят и его охранника.
Бригадир о чем-то разговаривал с Рубцовым, потом долго и тщательно пересчитывал деньги, которые Рубцов достал из своего ""дипломата"". Вот они пожали друг другу руки, бригадир уходит. Это было в субботу, около трех часов дня. Сурин приходил тоже в субботу, в половине пятого, но следующая запись на кассете сделана уже в воскресенье, вот и дата в углу экрана. Выходит, на этих кассетах есть компра только на самого Рубцова, а Сурин тут вообще ни при чем. Так во имя чего же он грех на душу взял? Для чего пережил несколько бессонных ночей и эти страшные минуты в квартире у Ярового? Только для того, чтобы в очередной раз прикрыть задницу своему хозяину?"
"Сурин вдруг явственно представил себе, что было бы, если бы он выполнил приказ Рубцова и не посмотрел, что записано на кассетах.
Рубцов сказал бы ему, что получение Суриным ежемесячной зарплаты запечатлено на пленке, и если он, Василий, будет плохо себя вести и не сможет должным образом обеспечивать безопасность Рубцова, то вместе с Рубцовым, случись что, и загремит, поскольку кассетку-то найдут.
Непременно найдут, ибо уничтожать ее Роман Дмитриевич не намерен именно в целях поддержания тонуса друга Васи, дабы у того не возникло неправильного стремления схалтурить и плохо выполнить какую-нибудь очередную просьбу-приказ Рубцова. И Василий, дрожа от страха, будет покорно подниматься на задние лапки и делать что прикажут. Конечно, Сурин и без того будет делать все, что Рубцов велит, иначе денег не заработает, но одно дело - за деньги, и совсем другое - за страх.
Он отдаст Рубцову кассеты, пусть делает с ними что хочет, и пусть говорит что хочет, только Василий Никанорович будет точно знать, что никто никогда не докажет его связи с Романом Дмитриевичем Рубцовым.
Глава 22
""Надо купить новую тушь, - подумала Настя, водя длинной кисточкой по ресницам, - эта уже совсем засохла. И точилку для карандаша, а то вместо тонкой стрелки у меня получается непонятно что"".
