Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если увидеть пытаешься издали… Не разглядишь меня!

- Не разглядишь меня-я-я… — хором пропели девчонки.

— Друг мой, проща-а-а-ай…. — раздался приятный, но слегка грустный мотив, который словно вселял надежду на что-то очень далекое и светлое: - Я уплываю, и время несёт меня с края на кра-ай. С берега к берегу, с отмели к отмели… друг мой, проща-а-ай.

Это было очень странное ощущение. Казалось, что солнечная блондинка в этот момент смотрела на меня… и улыбалась такой чистой, доброй, а главное теплой улыбкой, что моё старое сердце на миг снова забилось, как несколько сотен лет назад… Невероятная сила голоса и музыки! И вроде, ничего особенного… обычная мелодия.

И слова, которые больше похожи на поэму, нежели современный стиль… Но было в звучании этих трёх гитар и пении потрясающей блондинки нечто такое, что заставляло тепло разливаться по всему телу.

- Знаю, когда-нибудь, с дальнего берега, с дальнего про-о-ошлого… ветер весенний ночной принесёт тебе вздо-ох от меня.

Не знаю, что происходило с моим телом и разумом… Но меня начало переполнять странное пьянящее ощущение некогда забытой эйфории.

Чувств, которые давным-давно покрылись толстым слоем льда, без возможности разморозки. Я смотрел и внимал каждое слово и каждую ноту этой песни, словно завороженный…

- Ты погляди, ты погляди… ты погляди-и-и… не осталось ли что-нибудь после меня. В полночь забвенья на поздней окраине жизни твоей. Ты погляди без отчаянья…

- Ты погляди без отчаянья!

- Вспыхнет ли, примет ли облик безвестного образа, будто случайного… Примет ли облик безвестного образа, будто случайного… Э-э-это не сон!

- Э-э-это не сон…

- Это вся пра-а-а-авда моя!

- Это — истина-а-а-а…

- Смерть побеждающий, вечный закон — это любовь моя…

- Это любовь моя!

— Володя? Ты чего? — Толик дернул меня за рукав, и словно вытащил из забвения… Вернул в реальный мир.

— Девочки — вы умницы! — захлопав, холодно произнесла Мавра: — Теперь давайте закрепим, и выпускайте стихоплёта!

— Ну? Ты чего? — очкарик вновь потянул меня за плечо: — В Долгорукову втрескался? Хе-хе-хе…

— Чего? Нет! — отмахнулся я.

— А вот и да! — хитро улыбнулся пацан: — Стоял, рот разинул… И глаза, как будто на мокром месте. Думал, сейчас пустишь скупую мужскую слезу. Видимо, даже Дьявол умеет плакать. Знаю я про все эти дела!

— Да просто эта песня… напомнила мне об одной Императрице…

— Неужели? У тебя был роман с Императрицей? — удивился Толик.