Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ян Вентам не пожелал присоединиться к приятной беседе, а заявил Донне и старшему инспектору Хадсону, что он платит им жалованье. Донна спросила, нельзя ли в таком случае попросить прибавки, и тогда Ян Вентам разорался, много чего наговорил. Люди без чувства юмора никогда не прощают шуток. Но это между прочим.

Так вот, Ибрагим – он очень хорошо умеет улаживать конфликты, обращаться с неадекватными людьми и выбираться из тупиков – вмешался и предложил «немножко проредить толпу», чтобы всем легче дышалось. Решили так и сделать.

Ибрагим подошел к пикнику у баррикады – там веселье было в разгаре – и предложил всем, кто не хочет попасть под арест, убрать с дороги свои кресла. Тут кое-кто из любителей свежего воздуха рассосался. Колин Клеменс первым. А когда Ибрагим сказал, что им только нужно освободить дорогу, а смотреть никто не запрещает, начался настоящий исход. Хотя и не быстрый, потому что в нашем возрасте подняться с шезлонга – это целая войсковая операция. Раз сел, так сиди целый день."

"В конце концов образовалась следующая расстановка сил.

Баррикада и крепко запертые ворота за ней – сцена, а удобно расположившаяся в креслах толпа – зрительный зал. А кто был на сцене? Там была Морин Гэдд, та, что играет в бридж с Дереком Арчером (подозреваю, там не только бридж, но вслух не скажу), Барбара Келли из Рёскина, которая однажды вынесла из «Вайтроз» целую форель и сослалась на деменцию (вы не поверите, сработало!), и Брона, фамилии не помню, она у нас недавно, и я ничего о ней не знаю.

По воскресеньям я вижу, как все три спешат к католической обедне, а час спустя плетутся обратно. Они приковались к воротам велосипедными замками.

А перед ними? От баррикады остался всего один человек. Он проснулся, но сидел неподвижно, прямой и строгий, ужасно торжественный: Бернард. Мне казалось, это на него не похоже, но у него, должно быть, очень эмоциональное отношение к этому кладбищу. Вы бы его видели! Последний часовой, как Генри Форд, или Мартин Лютер Кинг, или царь Мидас. Этого уж Рон не вытерпел, схватил кресло и уселся с ним рядом.

Из солидарности или чтобы урвать долю внимания, кто знает. Но я рада, что он это сделал. Я очень гордилась обоими – моими упрямыми мальчиками.

(Я, кстати, имела в виду не царя Мидаса, а короля Кнуда.)

Вентам тем временем отошел к своей машине вместе с Донной и Крисом.

Я налила Бернарду и Рону по чашечке чая и сама уселась, решив, что веселье подходит к концу.

Но тут подъехало такси, и началось самое веселье.