Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вы распознали человеческие кости с первого взгляда, потому что, как я подозреваю, вам их видеть уже доводилось. Вы, Джойс, сорок лет проработав медсестрой, отличите человеческие кости от коровьих?

– Ну, вероятно, да, – признаётся Джойс.

– И после этого вы, Элизабет, и вся ваша банда…

– Мы не ее банда, – перебивает Ибрагим.

Донна поднимает на него глаза, и он примирительно разводит руками. Донна продолжает.

– Вы все, с этой самой секунды, влипли по самые уши. Ничего себе шуточки! Вы можете пустить пыль в глаза всему свету, но только не мне.

Вы не бравые подручные и не внештатные сыщики-любители. Это более чем серьезное преступление. И кончится оно не смешочками за стаканчиком шерри. Такое заканчивается в зале суда. Как вы могли пойти на такую глупость? Все четверо? Мы же друзья, вы и обращались со мной по-дружески.

– Вот это самое я и имела в виду, Донна, – вздыхает Элизабет. – Так и знала, что вы поднимете шум.

– Шум! – Донна не верит своим ушам.

– Да, шум, – повторяет Элизабет. – И я даже могу вас понять, учитывая обстоятельства.

– Такая у вас работа, – поддерживает ее Рон.

– На мой взгляд, заслуживает восхищения, – добавляет Ибрагим.

– Но на этом с шумом все, – говорит Элизабет. – Хотите нас арестовать – арестовывайте. Везите всех четверых в участок, допрашивайте ночь напролет. И всю ночь слушайте один ответ.

– Без комментариев, – подсказывает Рон.

– Без комментариев, – говорит Ибрагим.

– Как в «24 часа под стражей», – говорит Джойс.

– Кто откопал тело, вы не знаете и от нас не услышите, – продолжает Элизабет.

– Кто брал кости на анализ, вы тоже не знаете и от нас не узнаете. А в заключение вечера попробуйте объяснить в прокуратуре, что четверо граждан на восьмом и девятом десятке лет не донесли об обнаружении тела. Почему не донесли? Какие у вас доказательства помимо неправомочных признаний, услышанных вами сегодня вечером? А все четверо подозреваемых охотно явятся в суд, будут радостно улыбаться и делать вид, что принимают судью за свою внучку, и спрашивать, почему она так редко их навещает.

Все это сложно, дорого стоит, отнимает время и ни к чему не ведет. Не будет ни тюремных сроков, ни штрафов, даже убирать мусор на обочинах никого не пошлют.

– С моей-то спиной! – вставляет Рон."

"– Или же, – продолжает Элизабет, – вы можете нас простить и поверить, что мы хотим помочь. Можете принять наши извинения за излишнее рвение, потому что мы ведь знали, что поступаем нехорошо, и тем не менее продолжали.