Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И меня останавливает опасность, которую я мог накликать. Смертельная опасность.

Я решаю уйти с праздника.

Я помню, как очень долго шагал сквозь холод по обочине шоссе, возвращаясь домой, как увидел наконец тусклый свет фонарей, отмечающих въезд в город, как подвернул ногу в трещине развороченного асфальта, слышал собачий вой, разбудил родителей, поднимаясь по лестнице (в их комнате зажегся свет, они, должно быть, посмотрели на часы и шепотом перекинулись несколькими словами), как рухнул на кровать, не раздеваясь, и все время, пока шел, не переставая думал, что просто переспать – куда лучше, чем несчастная любовь, но иногда у нас нет выбора.

Когда два дня спустя я снова вижу Т.

, я даю себе слово не упоминать тот вечер, ту катастрофу. И сам он ни словом об этом не обмолвился. Занимались любовью. Мне даже кажется, что между нами ощущается чуть больше нежности, чем обычно. И все же, когда наши тела уже лежат рядом и взгляды обращены в потолок, сами собой произносятся слова, которые не должны были прозвучать.

Из-за них случается наша первая ссора. Моя ревность выплескивается. Моя невзрослость. Объяснение неумелое, бурное. Т. меня выслушивает. А потом говорит: все ясно, спорить тут не о чем (мне даже кажется, он сказал: нечего обсуждать). Если хочешь, покончим с этим. Если ты больше не можешь. Здесь, сейчас, сразу.

Я говорю: нет, не надо.

Страх потерять его сильнее всех остальных соображений. Зависимость.

И тайные встречи продолжились, как прежде. Поцелуи по всему телу. Любовь в моей комнатке. То, что принадлежит нам одним. То, что нельзя описать.

Один раз, один-единственный раз мы сталкиваемся с непредвиденным. Моя мать неожиданно вернулась домой.