Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он не высказывает никаких соображений о его размере, освещенности или убранстве, просто говорит, что много книг, что он никогда раньше не видел столько книг, и просит пойти в мою комнату, не хочет задерживаться. Нам нужно миновать два лестничных пролета.

Комната у меня довольно большая, разделена на спальную часть и рабочую. Потолок переходит в мансардную крышу, окошки небольшие. На полу кремовый ковер, заляпанный пятнами, думаю, это кусочки грязи, принесенной на ботинках. На стенах – постеры с Жан-Жаком Гольдманом.

Тома поворачивается ко мне и картинно хмурит брови, словно в насмешку. Он заявляет, что Гольдман – эстрада для девочек. Я обижаюсь и отвечаю, что он не прав, пусть послушает внимательно тексты, например, есть у него песня под названием «Засидеться допоздна», где упоминаются «Те тайные слова, что ты не произнес, и взгляды из-под век, что даже не заметил, призыв, который в срок понять не удалось, и горькая тоска и слезы на рассвете». Он говорит, что тексты вообще не имеют значения, важна только музыка и энергия, которую она излучает.

Он слушает «Телефон» [7]. Я не возражаю, что их тексты имеют значение, он сказал бы, что я читаю ему нотации. И для него в этот момент я ничем не лучше наивной девочки-простушки.

Если бы я знал это в тот момент, я мог бы ему сказать, что вот Маргерит Дюрас, например, обожала песню «Капри больше не жди». В романе «Ян Андреа Штайнер» она пишет: «Да. Однажды это случится, однажды и на вас накатит отвратительная ностальгия по тому, что вы назвали “невыносимым”, по тому, что мы с вами вместе попробовали в то дождливое и ветреное лето 1980 года.

Бывает, что это происходит у моря. Когда с наступлением вечера пляж пустеет. После того как уходят отряды отдыхающих детей. И вся полоса прибоя разом вдруг начинает напевать: “Капри больше не жди”. И другую строчку из той же песни: “Это был город нашей первой любви”, и что теперь ей конец. Всё, конец. Всё вдруг стало ужасно.

Ужасно. И каждый раз – плакать, бежать и умирать – потому, что наш Капри провернулся вместе с Землей и любовь постигло забвение» [8].

Я мог бы также рассказать ему, какие слова Франсуа Трюффо вкладывает в уста героини, которую сыграла Фанни Ардан в фильме «Соседка»; кстати, я его как раз только что посмотрел: «Я слушаю только песни, потому что в них звучит правда. И чем они глупее, тем честнее она там высказана. Хотя песни вовсе не глупые.