Узловатая ладонь цыгана недвусмысленно легла на цевьё автомата.
– Мерзавец! Гадина! Подлый лжец! – обращаясь к Ляпунову завизжала выскочившая из калитки Земфира: – Ты же по телефону клялся выдать нам убийцу! А сейчас увиливаешь, подонок?! Так пусть будет проклят твой род до седьмого колена! Пусть дети твои вырастут калеками! А сам ты пусть сгниёшь заживо!!! Не-на-ви-и-и-жу!!! – обезумев от ярости, цыганка растопырила пальцы с длинными, крашеными ногтями и попыталась вцепиться майору в глаза.
– Семёнов! Чего стал столбом! Заткни на хрен эту стерву! – увернувшись от взбесившейся Земфиры, крикнул Ляпунов одному из оперативников. Тот понял приказ буквально. Приглушённо хлопнул выстрел. Крупнокалиберная пуля, попав в рот, снесла женщине половину черепа. Родион среагировал молниеносно. Сбросил с плеча автомат и дал длинную очередь в сторону оборотней. Его примеру последовали остальные мужчины табора. Оборотни залегли и открыли по толпе шквальный огонь.
Исход разыгравшейся перестрелки предугадать было несложно. Цыгане изначально оказались в заведомо проигрышном положении. Так как, во-первых, ввязались в бой с матёрыми профессионалами (хотя и скурвившимися). А во-вторых, находились в чрезвычайно невыгодном положении: стояли плотной толпой, посреди открытого двора, за невысокой декоративной оградой. Бой, вернее, кровавая бойня продолжалась порядка полутора минут. В итоге, в центре усадьбы образовалась груда тел разного пола и возраста.
Все мёртвые или умирающие. (Стреляли оборотни метко). Умирающих было трое и, по стечению обстоятельств, они оказались моими «знакомыми». Лежащий на особицу от остальных Будулай, судорожно скрёб ногтями землю и неотрывно смотрел в небо тускнеющими глазами. Бородатый Родион что-то неразборчиво бормотал по-цыгански, и зачем-то прижимал к развороченной пулями груди автомат с пустым магазином. А тётка Софья, в предсмертных конвульсиях, упорно пыталась дотянуться рукой до высыпавшихся из мешочка драгоценностей.
Словно намереваясь утащить их с собой в могилу. Подчинённые подполковника Злобина уничтожили табор почти целиком. Лишь нескольким шустрым цыганятам удалось улизнуть со двора и спрятаться по домам, где, возможно, ещё оставался кто-то из взрослых, типа дряхлых, полуслепых бабок. Оборотни обошлись без потерь. Только одному оперативнику шальная пуля слегка оцарапала предплечье.
