Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А Городнову ты как сказал? Что был здесь Емелька?

– Да он пристал, как польский солдат… Ему хотелось, чтобы был; ну, я и не стал огорчать.

Тут лишь старик понял, что сболтнул лишнего, и поперхнулся. Павел Афанасьевич быстро допил молоко и вернулся в барскую усадьбу. Там Дедюлин рассказал ему, как прошел сход. Мужики орали, требовали мельницу с капустником, махали поддельным договором. Обстановка была нервная, но кавалергард выстоял. Договорились передать спор на усмотрение мирового судьи. Мужики были уверены, что за взятку добьются своего, и охотно на это согласились.

Благово обещал, что завтра с самого утра отобьет телеграмму Лыкову и уже к вечеру тот приедет с бумагами.

Перед сном Павел Афанасьевич опять расспрашивал старика камердинера Архипа. Теперь его интересовали деревенские приятели Мишки Телухина. Архип вспомнил, что из тюрьмы Мишка возвратился вместе с Гаврилой Ряхиным, таким же слопенем[111], как и он. Оба сидели за кражу по одному делу и вышли на волю одновременно.

Сейчас, по словам камердинера, Ряхин в деревне, сильно пьет и озорует.

Решив завтра навестить коллегу утопленника, Благово собрался лечь спать. Умывшись и переодевшись в халат, он укладывался уже в постель, как вдруг неожиданно захолодило между лопатками. Сыщик резко отшатнулся в сторону. В ту же секунду с улицы раздался выстрел, зазвенело разбитое стекло, и заряд дроби пролетел возле самого бока. Если бы не маневр, угодило бы прямо в живот…

Когда Благово с Дедюлиным выбежали на улицу, никого, конечно, там уже не было.

Выковыряв из полы халата пару дробин, статский советник расположился во внутренних комнатах и вскоре уснул. За ужином он пытался поговорить со свояком о деде Паисии и о его невидимой власти над селом. Шура поднял сыщика на смех.

– Вольно же тебе было слушать этот рамолисмент[112]. Старик уже давно из ума выжил, никто его всерьез не воспринимает. Сходом заправляют Корчажкин и братья Дудкины. Видел бы ты, как они выступали – прямо Дантоны!

Дедюлин назвал известных деревенских горлопанов, которых истинные управители ловко выставили на передний план.

Благово не стал спорить с родственником. Ему оставалось лишь молча сожалеть о том, что русские помещики, даже живущие в деревне, так и не способны понять крестьянский мир. Сколько же неприятных открытий грозит им лет через тридцать…

Утром, под охраной слуги, он приехал в Лукоянов и отослал в сыскное отделение зашифрованную телеграмму.