Name: Хроники сыска
Author: Николай Свечин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В ходе дальнейших поисков Алексей нашел пустые коробки, предположительно из-под кокаина, и несколько столь же пустых жестянок. Последние имели надписи на немецком языке, которые Григораш смог перевести. Если он не ошибся, в жестянках содержались ампулы с морфием! Все это свидетельствовало о том, что преступление – если оно имело место быть – связано с «кикером».[74]

Под небольшой ванной для смешивания составов Алексей нашел оторванную пуговицу, видимо, от ворота мужской рубахи. Боролись? Душили? Пока нет трупа, нет и убийства; а сейчас, накануне ярмарки, никому не нужно таких происшествий.

Однако очень скоро наступила ясность в этом вопросе. В дверь лавки постучали, просунулась усатая физиономия околоточного, густо пахнуло нюхательным табаком. Надзиратель энергически высморкался и доложил:

– Ваше благородие, нашлось.

– Что нашлось, Беспояско?

– Кажись, тело нашлось. Евонное тело.

– Где?

– В Звездином пруду. Там тропинка есть малая, вот я по ней к самой воде спустился. Дай, думаю, проверю.

Оченно удобное место, чтобы покойника спрятать. И точно, нашел… Там и лежит. Только ноги торчат. Кубыть, он это и есть, аптекарь…

Прервав обыск, Лыков с Григорашем поспешили за надзирателем. Спустились по четырехсаженной круче к воде и увидели тело.

Звездин пруд представляет собой большую и довольно глубокую лужу в том конце Звездинского оврага, где он пересекает Алексеевскую улицу. Питается пруд родниками, бьющими под Новой площадью и засыпанными двадцать лет назад. Обыватели, живущие по обеим сторонам гигантского оврага, используют его для выброса мусора и нечистот.

Ужасное зловоние, которое по этой причине распространяется вокруг, заставляет людей редко спускаться на дно. Брось туда труп и прикрой его чем-нибудь, так и целый год не найдут! Поэтому Лыков первым делом похвалил Беспояско за сообразительность.

Тело человека лежало в воде и было закидано гнилыми досками, только ноги чуть-чуть высовывались на берег. Выдернув труп и перевернув его, околоточный надзиратель сразу признал:

– Он, аптекарь.

На шее несчастного Бомбеля был туго затянут сыромятный ремень простой работы, лицо черное, язык наружу… Непривычный к таким вещам поручик Григораш отбежал в сторону и произвел «франц-хераус»[75]. Сомнений в том, что случилось наиболее тяжкое преступление – умышленное убийство, уже не оставалось.

Оправившийся Григораш послал за телегой, труп увезли в покойницкую. Лыков сел за протоколы и рапорты. Закрутилось рутинное колесо следствия.