Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Я не Властелин», — эхом пронеслись у меня в голове слова Баэра. И его… горечь по этому поводу.

Ах, вот в чем дело!

— То есть все остальное захвачено Светом?! — резко спросила я у святого отца.

— Ну, можно и так сказать… — пробубнил Ростиклав. — Но вы не подумайте, Свет и Тьма равны перед Единым! Я искренне верю в это… И вообще полагаю, что во времена Полного баланса мир жил лучше… Ах, какие, должно быть, времена были! Прошу, не карайте меня! Я вовсе не на их стороне…

— А на чьей же? — прищурив глаза, спросила я.

В тот момент я вдруг испытала искреннюю горечь за силу, к которой оказалась причастна в этом мире. За Тьму, то есть. И можете говорить, что я перешла на Темную сторону. Перешла, да. Всегда ведь хочется поддержать обездоленных.

— Я… я… — пролепетал священник. — На стороне Единого! На стороне баланса! Ведь Бог в своей милости сотворил обе первичные силы, и ни одна из них…

— Вот именно — ни одна из них не должна быть сильнее другой! Ни одна из них не должна быть угнетаема. А в вашем мире какой-то беспредел! Обычно борются с Тьмой, что пытается поглотить весь мир.

Так в книгах бывает. Да и в жизни очень на это похоже… А у вас все наоборот! Свет захватил, похоже, весь мир. А нас… загнал в угол! Так, отец Ростиклав, будьте так любезны, расскажите-ка мне, как вы до подобного докатились.

— Ах… Вы были так добры ко мне… — прошептал он. — Но я не смею… Мне, по правде, нужно откланяться…

И тут он наклонился ко мне и очень тихо произнес:

— Я не смею рассказывать вам.

Вы же понимаете — меня ждет либо гнев господина Темного, либо гнев наших властей, мол, я потворствовал Тьме. Но… я дам вам совет. Говорят, в особняке Его Темнейшества прекрасная библиотека. И наверняка в ней хранятся книги, запрещенные в Светлых землях. Найдите книгу Боремеля Остина «О первичном балансе и его крушении». А сейчас позвольте откланяться! — это он произнес уже громко и встал.

Я вздохнула. Ну что же, можно, конечно, пытать его дальше. Но я тоже не желаю, чтобы неплохого, в сущности, толстяка постигла какая-нибудь страшная участь.

Я проводила его до выхода, еще раз выслушала совет по поводу книги. И вернулась в столовую, потому что, ошарашенная новостями, не знала, куда еще пойти.

Спустя пару минут тихо, как мышка, вошла Грасерия. И, не спрашивая разрешения, села на стул. Сложила руки на коленях и очень грустно посмотрела на меня. В тот миг я увидела в ее глазах очень древнюю усталую женщину, которой она на самом деле и являлась.