Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но так ли это плохо? Если моя сестра будет отмщена?

Глава 10

В «Саванну» я приезжаю к десяти утра, при этом очень надеюсь, что мелкая стерва не шутила, когда в разговоре упомянула этот спортклуб.

Мне здесь не нравится, слишком пафосно. Я считаю, что главное в занятиях спортом — заниматься спортом, а все эти понты и позолоченные люстры — лапша на уши для малолеток.

Поскалившись администраторше, выуживаю всю необходимую информацию, всё-таки в смазливой роже есть свои преимущества. И благодаря ей мне быстро становится известно, в каком зале будет вертеть задом Алёнка.

Именно в ту группу я и записываюсь, благо места ещё есть и она смешанная.

Иду к раздевалкам, открываю мужскую и первые тридцать секунд застываю в ступоре. Хелен уже пришла на занятие и начала раздеваться, слава богу, не успела снять лифчик, а в это время из хамама выходят два мужика, укутанные полотенцами ниже пояса. Эта дура не узнала, что раздевалки поменяли местами, и предстала перед ними во всей красе: в одном, мать её, нижнем белье. Я вначале тупо её разглядываю, понимая, что без одежды она просто отвал башки.

Вернее, она и в одежде была хороша, но в таком виде просто ожившая фантазия. То, что я вижу, вводит меня в оцепенение.

Свет из окон подчёркивает каждый изгиб её тела, пухлые алые губки вызывают сумасшедшее, уже знакомое томление в груди, руки сами тянутся схватить её, смять, прижаться к бархатистой коже, желая присвоить себе.

Но, утратив возможность соображать и став похотливым жеребцом, я не сразу понимаю, что полуголая Алёнка нравится не только мне.

Тот мужик, что повыше и полотенце у которого поменьше, не собирается указывать девушке на её ошибку в выборе раздевалки, он делает наглый рывок к ней и сразу же распускает руки. Уговаривает и лапает. Девочка отбивается, сопротивляясь. Ей неприятно, она против! Все трое меня не видят.

Не знаю, откуда во мне мгновенно берётся столько злости и ненависти, Хелен ведь бесит меня, но я делаю четыре широких шага и, прошипев: «Отвалите от неё», буквально отшвыриваю двух дятлов в сторону.

И получаю наслаждение оттого, как они голыми жопами садятся на пол, теряя свои полотенца.

Тащу её через коридор, как есть: в трусиках и лифчике. Сжимаю запястье, делаю больно, обвиняю в глупости и нерасторопности.

— Как можно было запереться в мужскую раздевалку и не заметить этого?

— Что ты здесь делаешь? — удивляется она, быстро перебирая ногами.

— Я теперь всегда буду там, где ты, — издеваюсь я.

Никто не смеет тыкать в меня средним пальцем.