Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Миша, Миша, – вздохнул генерал, – ты заигрался в наши игры. Я еще давно, много лет назад подозревал, что это с тобой произойдет. Но тогда я не видел в этом беды. Я был таким же, как ты, как все мы. – Генерал прикрыл глаза, и показалось, что он уже не дышит.

– Владимир Марленович, – осторожно произнес Райский, – пока известно только, что с острова и вообще из Греции Стас не улетал на самолете. Кредитками не пользовался.

– У него достаточно наличных, – отозвался генерал, не открывая глаз, – свяжись с пограничниками в Шереметьево.

Но и без этого я знаю, что он уже здесь, в Москве. Он вылетел из Турции или из Болгарии. Поселился в какой-нибудь окраинной частной гостинице и пытается связаться с одной из наших бандитских крыш напрямую.

– Через Плешакова? – тревожно спросил Райский.

– Нет. Вряд ли. Он не доверяет Плеши. Я не исключаю, что у него есть какие-то свои, совершенно отдельные связи. Но ты сейчас все равно его не найдешь. И не надо. Пусть пока никто не знает, что он здесь.

– Володя, что ты такое говоришь? – вмешалась Наталья Марковна. – Надо найти его, мы не можем так все оставить.

– Мы, Наташенька, сейчас уже ничего не можем, – слабо улыбнулся генерал, – я сделал все, что было в моих силах. Следует дать ему шанс хотя бы что-то в этой жизни сделать самому, потому что меня уже очень скоро не будет рядом.

– Владимир Марленович, но его необходимо найти и предупредить о двойнике, иначе поломается вся игра, – медленно и удивленно проговорил Райский.

– Да, Мишка, ты действительно заигрался, – покачал головой генерал, – я верю, ты поймаешь Исмаилова. Ты нашел отличный ход. Этот твой майор… Я не спрашиваю, где ты его откопал, и мне не жаль денег, которые ты потратил на пластическую операцию. Он многое может, ты постарайся его сберечь. И не жертвуй им ради Исмаилова, он тебе потом еще пригодится. А генеральские погоны ты все равно получишь, пусть не сейчас, позже. Но не заигрывайся. Время летит страшно быстро. Есть вещи, которые важнее и сильнее нашей интересной, но чрезвычайно паскудной работы.

Вот эта дрянь, которая жрет меня изнутри, она сильнее и важнее любой работы. И зло, которое мы делали ради работы, тоже, оказывается, важнее и сильнее ее.

«Вы не правы, генерал. Вы не правы хотя бы потому, что умираете. А я нет», – подумал Райский, но, конечно же, не произнес этого вслух.

* * *«Он наколотый, ему ничего не страшно. Он ворвется в кабинет и выпустит всю обойму.