Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– И виноват будешь ты!

Что же ему ответить? Соврать? А если он только этого и ждет? А если после первого же вранья все станет еще хуже, стены станут крепче, а монстры страшнее?

Пашка колебался…

– Ну! – воскликнул Горлонос и начал потихоньку крутить колесо, отпуская цепь. – Некогда думать! Отвечай, маленький стервец! Отвечай!

Пашка схватился за голову. Он бы и соврал, но все равно не знал, что сказать – какого ответа ждет Горлонос.

– Говори же!

– Мне тебя жалко! – раздался вдруг отчаянный голос Лилы.

Пашка изумленно перевел взгляд в яму.

Девочка больше не жалась в углу. Она стояла прямо напротив Руконожки, вся дрожа от страха, и говорила срывающимся испуганным голосом:

– Мне тебя жалко. Ты такой несчастный. Тебя, наверное, мучают. Тебя держат в страшной норе, одного. Тебя пугают и бьют…

– Что?!! – вскричал Горлонос. – Не сметь!!! Заткни свой рот!

Но Лила не слушала. Она раз за разом повторяла:

– Бедный… мне тебя так жалко…

И тут Пашка понял. Лила делала именно то, что они с ней так долго обсуждали.

Она сопротивлялась страху. Она побеждала страх любовью и жалостью.

Дальше произошло и вовсе удивительное.

Руконожка вдруг перестала шипеть и извиваться, она как-то сразу обмякла, затихла. Провисшая цепь грохнула о пол и развалилась на куски.

Кожа начала облезать с существа большими клоками и тут же рассыпаться в прах.

– Мне тебя очень-очень жалко! – твердила Лила.

– Заткните ее! – бесновался Горлонос.

Не прошло и минуты, как Руконожка непонятным образом растеряла все свои лишние руки-ноги.

Теперь это был просто человек – очень изможденный, грязный, одетый в лохмотья, обессиленный – но человек!

Пашка ощутил в воздухе какой-то гул или дрожь. Дрожало все – и воздух, и пол, и ржавые трубы вокруг. Одновременно стало чуть светлее.

И вдруг он увидел – отовсюду пробиваются маленькие, слабые лучики света. Этот был тот самый живой свет, которого он ни разу не видел в подземельях – свет улицы, свободы, ясного неба…

Ордопет вдруг покачнулся и отпустил Пашку.

Через секунду он упал на колени, обхватив руками пластмассовую голову.

Дрожь нарастала. Пашка понял, что именно сейчас им с девочкой важно быть вместе и держаться друз за друга. Он сорвался с места и спрыгнул в яму.

– Лила, я с тобой!

– Начинаем читать наше стихотворение, – отозвалась она. И первая заговорила: – «Если солнце золотое над землей разгонит тучи…»

– Замолчите! – визжал Горлонос. – Заткните их, наконец!

Он подскочил к яме и набросился на манекен.