Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На что Леха заявил: кто не может обойтись без музы, тот не поэт, а музозвон. Они с Водопьяном чуть не подрались.

– А тебе тоже на ящик прислали? – поинтересовался Самоцветов.

– На ящик. Обыкновенный, почтовый, – Герман достал из сумки приглашение.

– У всех по-разному, – Леха повертел картонку в руках и вернул.

Сидели, наверно, уже с полчаса. Еще когда Герман шагнул через порог, Леха – ни здрасьте, ни до свидания – тут же объявил, что Герман будет за ним в очереди, а пока никого просили не входить.

Если вдуматься, все это было очень забавно.

В крохотном филиале городской библиотеки должен был состояться контакт с пришельцами, а те попросили ждать за дверью.

– Интересно, в студии все приглашения получили? – от нечего делать и чтобы скрыть волнение, опять начал спрашивать Герман. Не столько Леху, сколько себя.

Только Самоцветов с готовностью откликнулся.

– Ага, жди! – Лехин сарказм эхом разнесся по вестибюлю-табакерке. – Смирнова, может быть. Водопьян – сомневаюсь. Ленка Разбегаева… Больше никто, спорим?

– Не буду, – сказал Герман.

"Интересно, а папу Диму когда-нибудь вот так приглашали? Если же нет, то откуда он все знает? И вообще, что они знают про папу Диму? На занятиях он практически ничего не рассказывал про свою жизнь до того, как начал руководить молодежной студией при местном отделении Союза писателей. Только недомолвки какие-то. Вроде бы жил когда-то в Тюмени, работал в малотиражке на заводе, начал там стихи печатать, потом рассказы писать. Кроме того, Герман ни разу не читал ни одного папы-Диминого рассказа.

И вроде бы никто из студийцев не читал. Папа Дима никому их не показывал.

Зато он с удовольствием выдавал прикладные статьи по технике сочинительства. Не литературоведческие и не критику – этого добра хватало и без него, – а именно прикладные, словно инструкции. Герман ни разу не читал ничего подобного. Он слышал краем уха разговор, что ответственный секретарь лично предлагал папе Диме передать его статью для публикации где-то в толстом журнале, но папа Дима наотрез отказался.

Никто в студии даже не знал, сколько папе Диме лет и на что он жил. За свою работу с «творческой молодежью» денег он точно не получал. На вид ему можно было дать лет пятьдесят пять, но отчего-то Герман не мог представить папу Диму пенсионером. Хотя иногда думал, что папа Дима в прошлом был военным или вообще служил на чем-то секретном, там, где на пенсию выходят очень рано.

Занятия студии папа Дима проводил как тренировки по рукопашному бою или по стрельбе.