Казнить нельзя помиловать читать онлайн

"

"То, что сосед пишет о своих проблемах с алкоголем и наркотиками, явилось для меня полной неожиданностью; а его откровениями относительно своих интимных дел я был просто повержен в шок. Ни малейшая черточка в нем не наводила на мысль о подобных пороках, посему не исключаю, что он себя нарочно оболгал: автор имеет право на художественный вымысел, хотя я не понимаю, зачем нужно изображать себя хуже, чем ты есть.

Теперь о самом тексте: он мне не понравился. Во-первых, я не люблю мистики, и выдумка соседа - тогда я был уверен, что это выдумка, - не показалась мне увлекательной.

Во-вторых, весь пафос романа меня раздражал. Я семьянин, отец законнорожденного ребенка, член Партии, регулярно прохожу проверку на детекторе лжи, посещаю Церковь, уважаю Порядок; болтовня и переживания бездельничающих, пьющих, ведущих беспорядочную половую жизнь, нарушающих законы, диссидентствующих и беспринципных персонажей были мне глубоко чужды, а сравнение омерзительной шлюхи-героини с Сонечкой Мармеладовой я считаю кощунственным.

...Глупец - я надеялся, что моя добропорядочность защитит меня! Но эта сила не разбирает, ей все равно...

Прошел месяц. Сосед не появлялся. Никто не наводил о нем справок. Одинокий человек может и год отсутствовать - не хватятся. Рукопись вернулась в ящик стола, и я забыл о ней. Но вчера, когда я ходил в наш супермаркет...

(фрагмент файла утерян и не подлежит восстановлению)

... знаю, что часы мои сочтены, если не ждет меня нечто худшее, нежели смерть.

Перечел написанное.

Вздор! Суеверия! И все же сейчас я спрячу рукопись с моим предисловием так, что прочесть ее смогут, лишь если со мною что-нибудь случится. Но я уверен, что ничего плохого произойти не может, это нервы, это просто нер...

...декабря 200... года, четверг

В красной рубашке, с лицом, как вымя,

Голову срезал палач и мне,

Она лежала вместе с другими

Здесь в ящике скользком, на самом дне.

Николай Гумилев. ""Заблудившийся трамвай""

Утром, когда я ходил в ""Перекресток"", возле дома номер сорок пять расстреляли господина Савельева, Максима Ивановича.

Это было так похоже на выпуск новостей или кино, что я совсем не испугался и даже не удивился. Нет, я не знал в тот момент, что он Савельев; просто высокий человек схватился за грудь и, неестественно подпрыгнув, отлетел на ступеньки сберкассы, прошитый двумя автоматными очередями.

""Восьмерка"" с затемненными стеклами взвизгнула шинами и умчалась, а высокий мужчина продолжал медленно оседать на ступеньки.