Тут «священник» отвлекся и повернулся к Алисе, которая устроилась на лавке, фривольно забросив ноги в полосатых чулочках на колени Айкиному кошмару:
— … так вот, иду я, значит, от девчонок, — продолжил Тереза прерванный рассказ, перебирая пальцами деревянные четки. — И как подтолкнуло чего! Гляжу — дом. Стоит. Черный такой. А внутри что-то смутное пестреет. Знаменье! — он размашисто осенил себя крестом. — Ну, я заглядываю, а там вот она лежит, — палец указал в сторону Айи, старательно жующей крысиное мясо, — дщерь божия.
А два шакаленка лет двенадцати ее обирают.
Парень широко взмахнул стаканом, разбрызгал питье, утерся рукавом черного облачения, после чего продолжил прежним высокопарным тоном:
— Ну, я им говорю, мол, покайтесь, грешники! Господь заповедал жить в смирении и кротости, возлюбить ближнего своего, не украсть у него даже малости, ибо даже за малость можно огрести поперек хребта. Так что, не обидь малого, ибо много ты с него все равно не возьмешь. Но не вняли они. Тут я арматуриной и махнул.
Так, шугануть слегка. А нечестивцы эти ножи вытащили и на меня — слугу господнего. Ну не охерели ли? Присмотрелся, а у них зрачки во весь глаз. Таких словом божьим не усовестить, здесь аргументы посильнее Святого Писания нужны. Подпустил поближе. Правому руку перебил, он даже дернуться не успел, только нож звякнул. Второй сунулся было, да я ему под колено засветил, а как завалился, вдогон в затылок — оглушил слегка. Он и лег кротко. А первый опять на меня идет, сила бесовская.
Уж только когда я ему по почкам с оттяжкой выписал, проняло, наконец. Согнулся, значит, я его и вырубил, чтоб не дрыгался. Арматурину бросил, дщерь человеческую подобрал и уже, вот вам крест, идти собрался, но чувствую — что-то не так, неправильно что-то! Опустил я ношу свою на землю, сам сел, закурил, смотрю — что же Господь явить мне удумал? И вдруг озарило! Господь наш симметрию любит, ну сами знаете: каждой твари — по паре, всем сестрам — по серьгам, два сапога — пара.
А они, грешники эти, лежат рядышком смиренно, но не благообразно. У одного-то рука перебита, а у другого обе целы. Положил я их еще ровнее и второму тоже руку перебил. Смотрю: вот теперь все благолепно, все по-божески, сразу видно — во славу Его. Ну, а потом приволок, значит, девицу к нам, тут и Керро пришел. Так что, Керро, тебе ее сам Господь моими руками вручил. Береги.
— Как получится, Тереза, — ответил тот, поглаживая Алису по колену.
