Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как всякая женщина, она очень не любила, когда ей напоминали о собственной неправоте и упрямстве.

— У меня были сомнения в её универсальности, — сказала она. — А не в необходимости.

— Теперь сомнений нет?

Мисс Ховерс, глядя собеседнику в глаза, со вкусом произнесла:

— «Ты приставлен к этому телу, чтобы его хранить…» Да, теперь подтверждаю: фраза универсальна. Применима к любой ситуации и может быть произнесена любым тоном — от гневного до пессимистического. Меня куда сильнее волновало, что ты верно уловишь провокацию именно на открытую ссору.

Поэтому пришлось отработать на самой высокой ноте. Для максимальной убедительности. Налей ещё.

Винсент снова наполнил стопки. Текила была отличной, даже без соли и лайма пилась очень легко.

— Так вот, — Эледа потянула его на диван. — Повторюсь, ты — сокровище. И играть с тобой в четыре руки крайне приятно. Это редкость. К слову говоря, мне понравилось таскать тебя за галстук. Думаю, Ленгли, когда просматривал трансляцию с видеокамеры интернатского туалета, совсем тебе не завидовал…

— Если бы он знал, что в процессе таскания ты суешь мне записку с указаниями, то думаю, не завидовал бы нам обоим.

Нам бы тогда вообще никто не завидовал.

— Да брось, — собеседница легкомысленно махнула рукой. — Не преувеличивай его всемогущество. Он скользкий, изворотливый, самоуверенный, нахрапистый…

— Ого, сколько похвал!

Она снова рассмеялась:

— Но сокровище все равно ты, а не он. Так вот, он кто угодно — лжец, шантажист, коварная тварь, — но не стратег, Винс.

Совсем не стратег. Такие лезут наверх из низов, лезут успешно до поры до времени, но, в конце концов, всегда срываются. Причем, падая, увлекают за собой немало других дураков. Потому их общее падение всегда сопровождается гулким эхом. Зато и тишина, наступающая после, приносит немало пользы…

Винсент задумчиво смотрел на собеседницу — она сидела рядом в одном прозрачном халатике и купальнике, белая ткань которого красиво оттеняла золотистое от загара тело.

Эледа была без макияжа, отчего казалась совсем юной — яркие голубые глаза, выгоревшие ресницы, взлохмаченные и ещё влажные после купания волосы. Однако стоило ей начать говорить или что-то объяснять, как из-под образа бесшабашной непосредственной девчонки проглядывал иной, гораздо более опасный. Очень привлекательный.

А еще в мисс Ховерс неуловимо угадывалась порода. Хищная и кровожадная порода.