Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Продолжайте речь, старче…

Старец смутился, потёр рукавом нос, поправил на седых кудрях обруч с ветвистыми рогами, выразительно посмотрел по сторонам, словно ища поддержки у остальных. Вокруг Ивана и Рахиль незаметно обосновалась довольно плотная толпа, человек в сорок-пятьдесят. Не агрессивные, скорее наоборот, так и лучатся дружелюбием. Только у многих руки дрожат от возбуждения и взгляды чрезмерно масленые. Причём на обоих сразу, и на парня, и на девушку, даже трудно сказать, на кого больше.

— До тьмы ночной таинство свершить должно! Дева невинная плотью своей безгрешной сподобит поле наше урожаю.

— Ваня, переведите.

Но казак Кочуев почему-то от перевода отказался, вместо этого он сделал малозаметный жест кистью правой руки, и обнажённая сталь златоустовской шашки замерла у основания носа старца. Лучники вскочили мгновенно, но стрелять в толпе не рискнули…

— Повтори, — невежливо прошипел бывший подъесаул, и даже сама Рахиль отшатнулась в сторону, настолько страшным стало его лицо.

Все замерли…"

"— А… чё не так-то?! — не сводя глаз с блещущего клинка, тонко простонал дед с рогами. — Обычное дело… обряд освящения поля… берём девку твою и… это… всем миром там же… Дак и ей удовлетворение, и миру польза великая — урожайный год буде-э…

— Не будет, — уверенно покачал головой молодой человек, и все лучники как-то сразу поняли: одно лишнее движение — и они станут сиротами…

— Ша, я распробовала ситуацию! Оно жутко лестно, здесь полно симпатичных мальчиков, но… — напряжённо сложила ручки на груди воспитанница суровой армейской школы Израиля.

— Господин подъесаул щас бегло переведёт вам с идиша, куда вам следует идти сомкнутым строем с такими нескромными предложениями. Не говоря уж о том, шо я грешница и давно не невинна, таки мы пять раз целовались. Обломитесь на корню!

— Целовалась?! Челомкалась не единожды! — с большим огорчением загомонили в толпе.

— От ить молодёжь пошла, а ликом-то сама агнец-отроковица! Другой обряд надобен… время есть покуда…

— Его вон просите, аспида ревнивого, — раздражённо, с натянутой улыбочкой бросил старец. — Не тронем девку твою, не обидим землю-матушку грешницей… Но другой-то обряд почему нельзя?! Нынче ить ночь на Ивана Попаду…

Бывший филолог на секунду задумался, перемигнулся с фронтовой подругой и отправил шашку в ножны.