Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как же меня иногда бесит наша всезнающая мудрость, господа читатели…

ГЛАВА ЧЕТЫРАДЦАТАЯ

О том, что наши самые страшные враги всегда достойны жалости. Они ведь искренно не понимают, с кем связались…

…Задом и Умору покидали дружно, так же одновременно перешагивая белую линию на выходе, как недавно на входе. Обычно болтливый эльф молчал, над горной грядой пробивалось серое подобие рассвета, а наши герои шли спотыкаясь, еле-еле передвигая ноги, сказывались катастрофический недосып, нервы и общая усталость. Дороги не выбирали, скорее даже наоборот, двигались наугад, по возможности скрытно.

Белое Братство не могло уйти далеко, бритоголовые молодчики явно не являлись постоянными жителями весёлого городка, а значит, могли встретиться на пути где угодно. Поэтому смысла удирать так уж далеко не было, привал объявили в ближайшей же сонной лощине (чёрный юмор!), на маленькой сухой полянке, окружённой чахлыми карельскими берёзами…

Ушлый толкиенист (единственный выспавшийся…) бодро уверял, что уж он-то всегда успеет загодя предупредить влюблённых о подходе врага, ибо эльфийский слух остёр, как их же уши, а ухом эльфа можно бриться! По крайней мере, так говорил Арагорн, а ведь он не один день провёл в компании Леголаса, ему можно верить…

Иван и Рахиль были слишком умотаны, чтобы хоть как-то оспаривать этот бред.

В конце концов, они просто поддались на уговоры и повалились на сухую травку, как сонные котята. Благо, земля в Аду всегда тёплая, если не сказать горячая, простыть или замёрзнуть здесь невозможно и при желании.

Миллавеллор действительно некоторое время прохаживался вокруг них дозором, бдительно вглядываясь в суровые и скудные детали пейзажа. О чём он думал в это время, никому доподлинно не известно. Может быть, о своей пожилой принцессе, может, о запасах травки, а может, и вообще вёл мысленный спор с профессором Толкиеном, эльфы такое любят…

Но как бы то ни было, появление постороннего персонажа он заметил слишком поздно. Да фактически и не заметил бы вообще, если бы зверь, презрительно обнюхав спящую парочку, не подошёл к бдительному «часовому» без предупреждения, похлопав его по плечу.

Миллавеллор вздрогнул, медленно обернулся и невольно отступил на шаг…

— Узнаёшь? — хрипло спросил волкодлак, глядя ему в глаза.

Седой наркоман лихорадочно кивнул, пытаясь пригладить встающие дыбом волосы.

— За что ты убил меня, брат? — Зверь поднял подбородок, демонстрируя скверную рану от знаменитого меча святого Джона.