Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На этой кровати спокойно поместились бы трое мужчин, не задевая друг друга плечами. Здесь мне предстоит спать? Я упорно игнорировала тот факт, что Андрей вряд ли даст мне сомкнуть веки.

Стены были увешаны картинами со сценами охоты, чучелами голов животных и оружием. Взгляд задержался на оскаленной морде медведя. Я как зачарованная смотрела ему в пасть. Таксидермист постарался на славу — медведь вышел как живой.

— Нравится? — услышала вкрадчивый голос. — Могу попросить сделать для тебя чучело из той собаки.

Я повернулась на голос. Андрей чисто по-мужски развалился в кресле, с интересом наблюдая за мной.

Я привыкла, что мужчины дарят девушкам цветы, а тут в качестве подарка мертвое животное. Так себе ухажер из Андрея Ветрова.

— Не стой у порога, — мужчина жестом пригласил меня в кресло напротив.

Я не двинулась с места. От напряжения тело отказывалось подчиняться. Сделай я шаг, непременно упаду.

— Мне нравится твоя манера во всем мне перечить, — мужчина постукивал пальцами по подлокотнику.

— Я порядком устал от подхалимов. А вот ты, Света, искренняя в своих реакциях.

— К чему комплименты? — произнесла я. — Вы ведь пригласили меня не ради беседы по душам.

— Вот как, — я не видела его лица, но могла поклясться — он улыбается. — Не терпится приступить к делу?

Мгновение, и Андрей оказался на ногах. Двигался он со звериной грацией. Наверное, на досуге занимается каким-нибудь восточным единоборством. Сейчас это модно.

— Прежде чем вы…, - я запнулась, не находя подходящего слова для того, что должно между нами произойти.

— Я хочу сказать, что презираю вас. Вы — гость в этом доме. Мы встретили вас, развлекали, кормили, но вам этого мало. Вы решили опозорить нашу семью. Это ваша благодарность?

— Рома мог послать меня куда подальше, — заметил на это мужчина.

— И лишиться всего? Вы бы его растоптали.

— Но у него осталась бы ты, Света.

Мне нечего было возразить. В глубине души я думала так же. И все доводы о том, что Рома заботился не только о себе, но и о сестре, а еще о наших будущих детях, которых надо как-то растить, меркли перед простой истиной — муж отрекся от меня.

Слезы злости и отчаянья рождались всхлипами в горле, давили на солнечное сплетение, словно вода на стены плотины. Я пыталась их сдержать, но они были сильнее. Против воли они хлынули из глаз, и комната подернулась пеленой.

— К чему этот спектакль? — мужчина подошел и стер слезинку с моей щеки. — Я не чудовище. Больно не сделаю. Даже наоборот.