Но самой Александре они больше нравились такими — более естественными, оживленными.
— Кажется, мы забыли ей сказать, — призналась Мари-Луиза, в то время как Аксель вовсю трудилась и наконец выдула новый огромный пузырь. Все трое покатились со смеху.
— Только няне не показывай. — Александра спустила девочку с колен. — Идите скажите ей, что вы дома, а мне еще нужно кое-что сделать.
Обычно шофер привозил девочек на «ситроене». Александра при каждом удобном случае старалась это сделать сама. Сейчас же ей хотелось пробежать составленный Анри перечень дел.
Она знала список гостей: сама три недели назад рассылала приглашения на фамильных бланках, а потом — открытки-напоминания с текстом в золоченой рамке: барон и баронесса де Мориньи ждут вас к восьми часам на званый ужин в доме N 14 по улице Фош. Форма одежды — парадная. Она уже выбрала, что надеть, заказала цветы и составила меню. Анри, конечно, распорядится, чтобы достали из погреба лучшее вино. Возможно, «Шато-Марго» выдержки тысяча девятьсот шестьдесят первого года или «Лафит-Ротшильд» — сорок пятого.
Шампанское «Кристалл» и всевозможные ликеры. Потом дамы удалятся в другую комнату, мужчины будут наслаждаться сигарами, бренди и скабрезными анекдотами. Мало кто теперь придерживался этого обычая, но Анри всегда был ярым приверженцем традиций. Александре никогда не приходило в голову предложить что-то новое, свое. Она просто выполняла его волю — и доводила исполнение до безупречности.
После ухода дочерей она еще немного посидела, думая о муже и о том, куда он отправился.
Потом перенеслась мыслями к девочкам. Их звонкие голоса доносились до нее из сада. Скоро начнутся каникулы, и они поедут все вместе в Сен-Жан-Кап-Феррат — детям там приволье. Позднее к ним присоединится Анри, закончив дела в Париже. Супруги станут кататься с друзьями на яхте и, может быть, проведут несколько дней в Италии или Греции. Дети побудут с няней и слугами.
Таков был стиль жизни Анри и Александры де Мориньи. Александра чувствовала себя в этой жизни как рыба в воде и не знала никакой другой.
Но иногда — очень, очень редко — она пыталась представить себе, что было бы, если бы она вышла замуж за другого — попроще и помоложе. Потом она виновато гнала от себя неуместные фантазии и вновь и вновь благодарила судьбу за своего мужа.
Анри перед уходом был исключительно импозантен: в безупречно сидевшем темно-синем костюме, в белой накрахмаленной сорочке и темно-синем галстуке. На запястьях поблескивали сапфировые запонки.
