Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Так, значит… мы теперь свободны? Можем делать что хотим?

— Ну, документы Максиму все же сменить придется, но это мы устроим, — пожал плечами Герман. — А вы, Светлана, пока будете под контролем. Поскольку за последние сто лет нет ни одного зафиксированного случая, чтобы человека делали фамильяром, никто даже особо не понимает, что вы такое… Животные, которых иногда для такого используют, в подобное состояние не впадают. Будете раз в неделю ходить на обследования, пока мы не убедимся, что вы безопасны для себя и окружающих.

— Герман сухо кашлянул и добавил: — Оба будете ходить.

— В каком смысле «оба»? — не понял Максим. — Зачем?

— Затем, что природа связи у вас совсем другая, чем у обычного мага и его фамильяра. Ты сам сказал, что слышал, как она кричит, хотя твой брат был рядом и говорил, что было тихо. Это надо исследовать. Может ли это повториться, слышите ли вы друг друга в обычное время. Может, ты новый способ сообщения, в конце концов, открыл, — фыркнул Георг.

— Максим, — вдруг вспомнила я, — а ведь такое и раньше было.

Помнишь, когда ты окно разбил в спальне, сказал, что услышал, что я кричала? А мне всего лишь плохой сон приснился.

— Вот, и это я тоже запишу, — улыбнулся Герман.

Макс же недовольно на меня посмотрел и вздохнул.

«Зря я это вспомнила».

***

Когда мы с Максимом выходили из здания театра, он предложил:

— Заедем куда-нибудь на кофе?

— Да, конечно, в чайную? — улыбнулась я. — Все забываю, как там зовут мальчика, которого ты взял на работу…

— Нет, не туда.

— Макс от моего предложения вздрогнул и поморщился. — Туда тоже надо, но сейчас куда-нибудь, где потише.

Мы приехали в ресторан, в котором обедали, когда Максим встречался с инвесторами. Опять уселись за столик у окна.

Девушка-официантка приняла заказ. Я молча поглядывала в окно, а Максим барабанил по столу, кажется, не решаясь начать разговор. Росло нехорошее предчувствие. Герман Игнатьевич сказал, что Максиму сделают новые документы… Может быть, он хочет поговорить об этом? О том, что нам больше незачем изображать счастливую семью? Я не хотела навязываться, но как же грустно становилось от мысли, что он от нас съедет.

— Чайная по документам была записана на Семена… — начала я. — Я в этом не слишком хорошо понимаю, но если ты подготовишь документы, я все подпишу.

— Что подпишешь? — не понял Максим.

— Ну, чтобы переоформить кафе на тебя. На твои новые паспортные данные, — пояснила свою мысль. — Наверное, нужно будет сделать дарственную.