Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Между камней наросла заячья капуста. Я отковырял толстый листок и сунул в рот. В этот момент скала вздрогнула, и я услышал звук камнепада.

Обернулся.

Духи не согласились с нашим решением, оставив Айнура с занесённым мечом и вытаращенными глазами. Скалистый выступ обвалился, утягивая Нордая за собой.

Гиреш рявкнул и взмыл в воздух, закружившись над нами, но не успел подхватить мальчишку, камнем летящего со скалы.

Вскрик — и тело исчезло между камней, провалившись в трещину.

Айнур посмотрел вниз и сказал расстроенно:

— Нехорошо он как-то упал.

Лучше бы иметь чёткий проверенный труп. Даже если парень не выживет, всё равно у врагов будет возможность достать потом «наследника», как камень из сапога!

— Если выживет — значит, выживет, — отрезал Ичин. — Его забрали горные духи. А они теперь — наши союзники.

Гиреш опустился рядом с нами на камни, заскулил. Ичин потрепал его по холке — уж волк был не виноват точно.

Майман кивнул и позвал своего крылатого зверя. Пора было выдвигаться на последний прогон.

— Может, поискать тело? — спросил я у колдуна, всё ещё мрачно смотревшего вниз.

— Ичин прав — пусть решают духи! — тряхнул головой Нишай и решительно пошёл вперёд по тропе.

— Хрен с ним, — вздохнул Айнур. — Надо спускаться к Белой горе. Нам ещё нужно Чиена вытащить из дыры под скалой. Вот его я в горах не брошу. Да и дикие твои уже топчутся внизу, заждались.

Волков у Белой горы собралась приличная стая. Большая часть из них встретила нас на четырёх лапах, демонстрируя, что путь закрыт, а они — прежде всего охрана.

Только Шани, Бурка и его дядя были в человечьем обличии.

Бурку разодели, как принца. Но, когда я спрыгнул с Мавика, он обнял меня — довольно потрёпанного — безо всяких церемоний.

— Наследник Раху изъявляет милость к тем, кто сражался с ним бок о бок! — прогнусил дядя Бурки. — Мы будем жить с человеками в мире. И скрепим сегодня этот мир кровью той, что живёт в Белой горе.

Я молчал, выжидая, что он ещё нам заявит, и воодушевлённый тем, что ему не возражают, дядя продолжил:

— Люди боятся и ненавидят Дьайачы.

Они хотят, чтобы тень Белой горы была наказана за убитых и замученных ею детей.

Айнур уткнулся глазами в землю. Я понимал, что Дьайачы для него — это волшебные мечи и воинские сны неофитов. Она была нужна нам. Но Айнур обещал мне молчать.

Зуб, что наточили на Белую Суть волки, был неимоверной длины. Дьайачы не одну сотню лет давала воинам молоко, сводила с ума детей крылатых воителей.