Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Какая скромность. Сегодняшнее дефиле войдет в историю моды. Ваши слёзы были настолько естественны, настолько натуральны. В сочетании с победоносной грацией и горделивой осанкой они дали невероятный результат. У меня, честно признаюсь, даже мурашки побежали по коже. О чём вы думали в тот момент?

Улыбка на моем лице становится ещё шире. Скулы сводит от напряжения.

Я красивая кукла. Что у меня под пластмассой никому не интересно.

… Лёгкая походка от берда, ровный позвоночник, расправленные плечи.

По ногам скользит прохладный шелк, щекочут перья. Тазобедренные кости, выпирающие внизу живота, ноют от трения об жесткие металлические косточки корсета. Стопы словно свинцом залитые в неудобной обуви. Но я продолжаю идти на вспышки фотокамер. Слева от них всегда стоит мой муж.

Я страшусь встретиться с ним взглядом. Боюсь увидеть в зеленых глазах ещё одно подтверждение тому, что слова Баженовой — это не сон.

Греция, измена, чужой ребенок.

Слёзы вновь подступают к горлу. Поднимаю подбородок выше и встречаюсь взглядом с пустотой.

Его нет ни справа, ни слева от подиума.

Плачу с гордо поднятой головой, смотря прямо в объективы сотни фотоаппаратов…

— Находясь на подиуме, мои мысли, — делаю паузу, чтобы вдохнуть, — были заняты лишь одним человеком, благодаря которому я вернулась в мир моды.

Человек, который заставил меня встать с постели после тяжелой травмы, заново открывший для меня смысл жизни. Все мои мысли о любимом муже. Он является моей опорой и поддержкой вот уже целых пять лет.

Несокрушимая скала и константа, которая меня холит, лелеет, оберегает как самое ценное сокровище.

И теперь оказывается у него есть сын.

Возможно есть. Я не уверенна. Я все еще не могу полностью поверить словам Баженовой.

Но раз Горский ничего не отрицал, то значит всё возможно.

Еще один глубокий вдох.

Это будет сенсацией. Я взорву все новостные ленты, захвачу заголовки. Скандал — это зрелище, которое нашему народу только дай попробовать.

И голову откусят потом, в погоне за подробностями.

Гадко и мерзко. Отчего глотаю экспромт, вертящийся на языке, делаю ещё один вздох и повторяю заученный ранее текст про Антина Тана, дизайнера, чьего лебедя я сегодня залила горькими слезами во время дефиле.

— Наряды Антина — целое искусство. И для меня огромная честь сегодня носить один из них."

"Восхваление вылетает из моего рта слово песня. Нагло вру, рассказывая то, что все хотят слышать.