Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ложусь на свою половину кровати и прижимаю колени к животу. Закрываю глаза и начинаю считать до ста. Когда мне было пять и я боялась подкроватного монстра, именно таким путем маме удавалось меня успокоить.

— Один, два, три, четыре, пять, — шевелю беззвучно губами.

Из-за отсутствия двери не слышу, когда Назар входит в комнату. Считаю без остановки.

Сорок один, сорок два, сорок три…

Шуршание накрахмаленной рубашки сбивает со счета.

Начинаю путаться. Сорок один, сорок три, тридцать три…

Когда муж тянет одеяло на себя, я и вовсе забываю о числах.

Перестаю дышать и сильнее сжимаю закрытые веки.

— Я никуда не уеду, как и обещал.

Рука Горского обхватывает мою талию. Грудью он жмется к моим лопаткам. Целует макушку и слезы, как по щелчку пальцев, начинают бежать по моим.

Муж наконец-то выбрал меня. Меня, а не их.

Глава 22

Каролина.

За сегодняшнюю съёмку меня перевоплощают уже в четвертый раз. Меняют не только обувь и одежду, но и в целом мой внешний вид. Покрывают волосы черной пудрой, делая из меня жгучую брюнетку.

На губы наносят помаду цвета спелой сливы, на глазах рисуют широкие, оранжевые стрелки.

Макияж довольно странный, в некотором роже даже авангардный, особенно если учесть, что на мне надет кислотно-зеленый купальник и белые сапоги на трапециевидном каблуке. К счастью, в этом меня не на свадьбу к подруге отправляют, а всего лишь фотографируют для будущего разворота в модном глянце.

Сижу в кресле визажиста и мелкими глотками цежу крепчайший кофе.

Подъем в четыре утра и перелет в Прагу сказался на силах организма уже к обеду. Спать хочется адски. Не могу никак справиться с зевотой, которая одолевает мой рот буквально каждую минуту. Хоть засекай время, и часы сверяй.

Веки тяжелеют и норовят закрыться в самый ответственный момент: стоит только прислониться к стене или поудобнее примоститься на специально собранном диванчике в фотозоне.

Если бы не ассистент фотографа Марьян, который время от времени травит анекдоты для всей команды, я бы действительно уснула в самый разгар фотосессии.

Чем окончательно разозлила бы главного фотографа.

Игнашевича и так сегодня явно в духе, лютует по поводу и без. Постоянно жалуется на мою медлительность, докапывается до каждой позы. То я не так выставила руку, то поджала пальцы на ногах, то слишком сильно повернулась плечом к объективу фотоаппарата.

Терплю этого маразматика лишь из-за того, что он уважаем многими людьми в модной индустрии.