Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А еще дома в этом мире были разных цветов. Черный и красный принадлежали королю, синий – знати. Остальные цвета распределялись между ремесленниками, учеными, бедняками и прочими. Оттенков оказалось так много, что город казался ярким, красочным и даже позитивным… если не заглядывать за заборы и в окна.

Семья Айсир ютилась на самой окраине, в сером, облупленном доме – какая неожиданность в этом мире, где бедность давно стала обыденностью. Их жилище больше походило на развалину: покосившиеся ставни, трещины в стенах, крыша, прохудившаяся в нескольких местах.

Сами они выглядели жалкими и неопрятными."

"Дети – их было пятеро, если не считать старшую дочь – оказались бледными, исхудавшими. Самый старший, мальчик лет десяти, уже работал. Мать, худая, с потухшим взглядом, пыталась успокоить младших, двое из которых были так малы, что даже пол их было трудно определить. Они жались к ее юбке, словно испуганные птенцы.

Глава семейства… Он стоял, опираясь на палку, с перевязанной рукой и неестественно вывернутой ногой.

Его лицо было изможденным, но в глазах еще теплилась искра – может, надежда, а может, просто привычка терпеть.

Когда в книге казнили Айсир вместе с госпожой, скорее всего, их судьба была не лучше. А может, и хуже. Тогда они лишились поддержки старшей дочери, и их ждала смерть от голода. Как много трагедий, которых мы не видим и о которых не знаем…

Когда я переступила за калитку, воздух словно застыл, и все уставились на меня широко открытыми глазами. А потом семейная пара очнулась и склонилась в глубоком поклоне.

Мужчине тяжело было это делать из-за травмированной руки и ноги, но он старался выразить почтение.

Между нами повисла тишина. Я не спешила говорить, осматриваясь. Охранники переглянулись в немом вопросе: что здесь делает дочь господина этих земель? Зачем ей эти жалкие люди?

Ответа ни у кого не было. А я делиться своими мыслями ни с кем не собиралась.

– Ты, – я указала на главу семейства, – идешь со мной.

– Госпожа… – служанка робко попыталась вмешаться, но я лишь холодно взглянула на нее.

– Не переживай. Я верну его обратно. А пока пообщайся с семьей. Скоро мы уезжаем, и это ваш последний шанс попрощаться.

Никто не осмелился возразить. Охрана молчала – их нанимали не для того, чтобы перечить хозяйке. Платили им за защиту, а какая может быть угроза для меня от калеки, который и ходил с трудом?

Я шла неспешно, с высоко поднятой головой, но краем глаза следила, поспевает ли мужчина. Его дыхание было тяжелым, шаги – неровными.