Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Их ждали: раны, которых можно было легко отличить от гораздо легче одетых джинарийцев, уже выстроили укреплённые щитами ряды. Дозорные заметили подступающие силы Глиннхайна издалека. И огромная туша аранского войска заводилась, уплотняясь, превращаясь словно бы в огромного змея, что готов был оплести жертву своим удушающим телом.

Протрубили к атаке, Атайр подогнал коня, ударив его пятками, и все последовали за ним. Королевский отряд держался рядом, готовый как можно дольше сдерживать тех, кто попытается раздавить правителя.

Но они знали, что он будет сражаться наравне со всеми. Старые боги на его стороне, Нуаду вернул ему милость Богов, но и ждал, что избранный им король пройдёт все испытания достойно.

— Вперёд! — раздавалось то с одной стороны, то с другой.

Араны прижались к земле. Джинарийское войско перестраивалось, собираясь частью своей дать отпор руэльцам, другой же — вновь осадить стены Таламха.

Атайр не понял, как пропустил тот миг, когда вокруг всё закипело, словно в огромном котле. Когда в воздухе снова запахло кровью, а непроходящий грохот и шум стали чем-то столь же обычным, как тишина ещё миг назад.

Когда он остался без коня — пешим. Трещали щиты аранов, что бросались на противников яростнее одичавших собак. Подтягивались примкнувшие к ним руэльцы, которые знали своих сородичей лучше других.

Порой Атайр видел вдалеке шатёр Кранмана, но не видел его самого в гуще боя. А сам же он уже не чуял рук —и меч Нуаду метался вокруг него словно бы сам по себе.

Снова рассвело, и страшные потери с обеих сторон стали видны так хорошо, что где то внутри всё замирало каждый раз, как взгляд опускался к земле.

Но захваченные битвой воины не сразу заметили, как вновь стало темнеть. Как полетел мелкий снежок, синева морозного неба вдруг потускнела, когда солнце поглотила далёкая туча.

Джинарийцы ломали ворота, их теснили к стенам Таламха — и там защитники крепости начинали осыпать их стрелами. Но всё вдруг начало замедляться. Взгляды всех воинов всё чаще обращались к горизонту, где что-то, неведомое сгущалось неспешно и зловеще, будто нахмуренные брови Богов.

А когда странная мгла двинулась на поле боя чуть быстрее, намеренно, уже не расползаясь обрывками облаков, то не всех, но многих осенило. Пусть они и опасались произнести это вслух.

Всё остановилось, опустились руки с оружием, когда над головами воинов пронёсся первый отчётливый вздох.

— Дикая охота.

Растерянность — что теперь делать? — сковала всех неподвижностью.