Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На стекле безлиственными цветами расцвели круглые дырочки, окруженные трещинами. Водитель Стаховского с простреленным черепом ткнулся лицом вперед, забрызгав кровью часть лобового стекла.

Пш-пш-пш-пш! Еще приглушенная очередь — и расположившийся на переднем сиденье «мерса» мордастый парень с большими острыми ушами выронил мгновенно выхваченный пистолет и сполз под панель, в предсмертной агонии лязгнув зубами.

Парни в черном остановились, будто наткнувшись на стену, и нервно полезли под одежду. Из «БМВ» выскочили трое человек, которые внешним видом мало чем отличались от выскочивших из джипа.

Только те достали пистолеты, а эти — автоматы. Короткие злые очереди вмиг разрезали охранников Стаховского. Потом автоматы переключились на джип и изрешетили его.

Большеголовый не отвлекался от главной цели. Происходящее в стороне его не касалось. Он распахнул заднюю дверцу. Стаховский вжался в спинку кожаного сиденья. «Кипарис» нацелился ему в грудь. У Андрея Андреевича безвольно отвалилась челюсть. Но большеголовый, похоже, не собирался стрелять в него.

Он просто держал Стаховского под прицелом.

Лютов неторопливо выбрался из салона «Опеля». Руки его были небрежно заложены в боковые карманы кожаной куртки. Шел он нарочито вяло, вразвалочку. Стаховский напряженно наблюдал за его приближением, зная, что это надвигается судьба. Если бы он знал, что этот момент наступит, то не стал бы делать в «Кабинете» то, что делал.

— Узнаешь? — Лютов остановился рядом с «Мерседесом», нагнувшись, заглянул внутрь.

Стаховский пожалел, что не носит оружия. Хотя чуткий «кипарис» не позволил бы им воспользоваться.

— Узнаю, — слабым голосом произнес Стаховский.

— А вот это ты узнаешь, тварь? — Лютов протянул руку, на которой болтался брелок из трех маленьких белых косточек. — Ты неплохо повеселился. Но теперь моя очередь!

Свободной рукой он извлек «ПМ» и прицелился. Но внезапно передумал и опустил оружие.

— Ты ведь меня пираньями жрал? И я об тебя не буду рук марать!

Лютов кивнул большеголовому, и очередь «кипариса» прошила Стаховского от левого плеча к правому бедру.

— Вот это и есть справедливость! — неизвестно кому сказал Лютов и вернулся к «Опелю».

Через минуту в переулке остались только изрешеченные машины и убитые люди. Они бы не посчитали все происшедшее справедливым.

Впрочем, каждый понимает справедливость по-своему.

* * *Поезд Тиходонск—Москва двигался со скоростью гораздо меньшей, чем вертолетная. Зато в комфортабельных вагонах было тихо и спокойно.