Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хороший специалист, не замечен в интригах, честолюбив, но без связей, продвигается по службе благодаря личным качествам.

— Похвально, — с легкой иронией произнес барон. — Справится?

— У него нет незакрытых дел…

— Действуйте. У вас трое суток, — и генерал обратился к бумагам, что означало «прием окончен».

Вернувшись в гулкий коридор дворца, полковник Ягужинский огляделся и лихо оттопал пару тактов бравурного марша. Поведение, однако, удивительное.

Августа 6 дня, года 1905, в тот же час, жарко

1-й Выборгский участок 4-го отделения С.

-Петербургской столичной полиции, Тихвинская улица, 12

К удивлению, пахло пристойно. Тайна благовония открылась просто: Лебедев раскурил свою ядовитую сигарку и одна вонь пожрала другую. Сам Аполлон Григорьевич, скрестив руки, мурлыкал мотивчик, с гордостью разглядывая шов вскрытия, рассекавший тело. Иных причин для веселья не наблюдалось.

Место предварительного хранения жертв, по большей части пьянок и народного разгула, отличалось откровенной убогостью. Пол зиял цементными дырами более, чем кафельными шашечками, углы поросли плесенью, а вместо положенного анатомического стола с мраморной крышкой торчал верстак.

Ванзаров приблизился:

— Могу ли знать, что за срочность?

— Как вам «чурка»? — Лебедев выпустил ствол дыма. — Шедевр, да!

— К делу, профу вас.

— К телу так к телу, да… — Сигарка была безжалостно затушена. — Мужчина не старше двадцати лет, хорошего сложения, прекрасно развит физически. Видимо, занимался танцами или балетом, судя по остаткам икроножных мышц.

Кожа чистая, холеная, содержалась в гигиене. Явно не из рабочих или крестьян. Смерть наступила не меньше тридцати часов назад, то есть в ночь с четверга на пятницу, от полуночи до двух часов. Незадолго перед кончиной выпил вина, обильно поужинал. Тело положили в сундук после наступления трупного окоченения. Второстепенные детали смерти установить невозможно по причине отсутствия рук, ног, пальцев, ногтей, волос и головы.

— А первостепенные и так видны. — Разглядывая обрубки, Родион Георгиевич засунул руки в карманы сюртука.

— Так зачем я вам понадобился?

— Не спешите, коллега. Как, полагаете, ему отсекли голову?

— Ну, уж не хирургическим ланцетом…

Лебедев хмыкнул:

— Еще варианты? Шашка? Топор?

— Аполлон Григорьевич!

— Ладно-ладно. Так вот, голову и все остальное не отрубили…

— Да что вы! Неужели откусили?!

— Оторвали.

— Простите?

— Говорю, с корнем вырвали! — как глухому, крикнул Лебедев.