Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Она посчитала, что выполнила свой долг, выйдя замуж за моего отца и родив ему сына, поэтому решила, что теперь может следовать велениям своего сердца, в котором для меня явно не осталось места.

— А где она теперь? Ты видишься с ней?

— Она и ее второй муж погибли в сильный шторм, когда катались на яхте.

Лиззи взглянула на виллу — она была потрясающе красива. Понятно, что любой человек всеми силами постарается сохранить такую виллу для своих потомков, но ведь не ценой жизни своих детей! Разве можно было принести в жертву своих сыновей, как это сделал дед Илиоса?"

"— Вилла Манос — это не только фамильное наследство, это священная реликвия, — холодно произнес Илиос, явно угадав ее мысли.

— Наш дед сказал, что, пока эта вилла будет находиться в руках семьи, Маносы будут преуспевать, но если вилла будет потеряна, наш род вымрет, превратившись в пыль. И тот, кто в данный момент владеет виллой, должен позаботиться о том, чтобы передать ее своему потомку. Кузен мой старше меня, поэтому с самого детства он был уверен в том, что дед передаст ключи от виллы именно ему.

Я тоже так думал.

— И почему же этого не произошло? — не могла сдержаться Лиззи.

— Я стал заниматься бизнесом и многого достиг, а Тино предпочитал жить на деньги деда, которые еще оставались у него. В конце концов дед решил, что историю и будущее нашей семьи лучше передать в мои руки. Он посчитал, что так будет надежнее. Землю он поделил пополам, а дом завещал мне.

«И это была настоящая греческая трагедия — подумала Лиззи.

Илиос подошел к роскошному автомобилю. Лиззи теперь разглядела его: это был «бентли». Открыв пассажирскую дверь, Илиос взглянул на нее — он приглашал ее сесть.

«Какое ужасное, запятнанное кровью наследство он получил», — печально подумала Лиззи.

* * *

Короткий мартовский день плавно перетек в ранний вечер, когда они выехали на главную дорогу, ведущую в Фессалоники. Этот день был очень долгим для Лиззи: ей пришлось встать в пять часов утра, чтобы успеть на самолет, да к тому же добавились волнения дня.

Машина покачивалась, мотор тихо урчал и ей очень хотелось спать, но она вновь и вновь усилием воли, открывала свои слипающиеся глаза.

Но в конце концов, откинув голову на кожаный подголовник, она уснула, повернувшись лицом к Илиосу — тому мужчине, который теперь распоряжался ее жизнью.

Наконец у Илиоса появилась возможность внимательно разглядеть женщину. У нее были тонкие черты лица, бледная кожа. Вечная, классическая красота.