На выходе у них будет либо какая-то совершенно бесполезная фигня, либо жутко опасная и нестабильная хрень, готовая бабахнуть от любого чиха. Я сам через это прошел, сколько шишек набил, сколько раз своей шкурой рисковал, прежде чем нащупал верный рецепт (и это я еще знал тропинку по которой надо было идти)! Не, за порох я был относительно спокоен. Спереть формулу можно, а вот наладить безопасное и стабильное производство — совсем другая история. Тут нужны чуйка, опыт, сотни проб и ошибок.
А вот другая новость заставила меня напрячься куда сильнее.
Шведы, по донесениям, пытались слизать и ключевые принципы конструкции моей винтовки (хотя у них чертежей нет, насколько я знаю). Вот это уже было не смешно. Металлургия у них, что уж там скрывать, была на голову выше нашей. Шведская сталь по всей Европе славилась своим качеством. И если они, имея на руках мои эскизы и описания, смогут отлить стволы и детали затвора из своего крутого металла, это могло создать нам очень большие проблемы. Конечно, я себя успокаивал тем, что даже имея все данные, они стопудово столкнутся с теми же трудностями, что и я: с точностью изготовления, с подгонкой деталей, с тем, чтобы затвор не сифонил при высоком давлении.
Без понимания всех этих мелких нюансов, их попытки, скорее всего, были обречены на провал. Они бы наклепали каких-нибудь сырых, опасных и ненадежных образцов. Я прекрасно помнил, сколько времени и сил у меня ушло на то, чтобы заставить первые прототипы СМ-0.1Ф хотя бы кое-как работать, а ведь это была куда более простая конструкция, чем СМ-1.
Так что, скорее всего, вся эта их бурная деятельность была больше понтами, попыткой выиграть время, взять нас на испуг, заставить Петра засомневаться в успехе моих начинаний. Но червячок сомнения все-таки был. А вдруг у них что-то да получится? Вдруг отыщется какой-нибудь гениальный шведский Кулибин, который сможет раскусить мои секреты и создать работающее оружие раньше, чем я доведу до ума СМ-1?
В один из таких дней, когда небо над Игнатовским было затянуто свинцовыми тучами и мелкий, противный дождь нагонял тоску, ко мне в кабинет, отряхивая с плаща капли воды, ввалился Орлов.
Физиономия у него была озабоченная."
"— Петр Алексеевич, весточка от Якова Вилимовича, — доложил он, кладя на стол сверток из просмоленной ткани. — И вот это… велел передать лично вам в руки. Сказал, вам будет любопытно взглянуть.
Я развязал продолговатый сверток. Внутри, на грубой мешковине, лежал штуцер.
