Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это всё Свешников, он паскуда такой, мою кровиночку утопил, она же клялась, что потеряла гребень, вот он с ней и расправился, — Ана неожиданно для всех завыла в голос, скорбно сложила руки под грудью, и выдавила из себя горючую слезу…

— Об этом я тоже спрошу, но после того как гребень заберу!

Неожиданно Дмитрий Васильевич решил действовать, раз хозяйки не спешат впускать его в дом, то он быстрым шагом повернул в сторону дровника и прошёл в дом так, как это обычно делала Ксения.

Пара минут и вот он уже на мансарде, несильно придавил двери, и они поддались.

Обычная женская светёлка с большим окном для рукоделия. Тут и платье недошитое осталось, инструмент швейный, ткани, бисер дорогой, ленты. Видать, Ксения отличная мастерица была.

— Почему была? Всё же утопили её? — почему-то слова Анаис и его ощущения связались в тугой узел противоречий. Сделал шаг к столу, вот и щель в полу, достаточно ножницами слегка поддеть и на свет из темницы вынырнул белый, узорный гребень.

Его безделушка, она его выбрала, Дмитрия, сама того не подозревая. Но об этом никому не стоит знать.

Послышались торопливые шаги, Ана вбежала и замерла, увидев гребень.

— Вот теперь всё рассказывай, с самого начала, куда дела бумаги Лады?

— Спалил их муж мой, сказал, что она опозорила наш род, и свадьбы никакой не было! Далась вам эта дурында всем! — не выдержала и сорвалась в привычный ор. Или это князь на неё так действует?

Выпучила глаза и зажала свой поганый рот рукой.

Но поздно, князь Дмитрий уже всё увидел.

— Свешников заплатил тебе семьдесят пять рублей за неё, за княжну? За торговлю знатной девицей, штраф тройную сумму, да, пожалуй, округлим. Двести пятьдесят рублей в казну до конца недели!

— А! Не губи! Смилуйся! — завизжала Ана, придавив то место, где у нормальных людей сердце, а у нее кирпич, похоже, треснул."

"— Так это я по милости! Так-то тебе плетей сотню, надо бы выдать! А пока штраф! Неси из кабинета мужа ценные бумаги, и документы, что остались от Ксении, ничего ты не спалила.

За ложь ещё пятьдесят рублей сейчас накину! Бумаги мне, деньги в казначейство завтра! — грозный вид князя впервые за долгие годы, заставил матёрую хамку Ану заткнуться и замолчать от страха.

Какая-то сила теперь действительно придавила её горло. Первая сообразила Радмила, убежала и через несколько минут принесла скрученный в свиток документ:

— Вот, оно, то, что осталось! Не гневайтесь на нас.